Монстр

— Держи себя в руках, ладно? Я только что спасла тебя, и ты был не только с заклеенным ртом, но и связан по рукам и ногам.

— И мне там нравилось!

— Иди сюда, — притворно спокойно позвала она. — Я хочу, чтобы ты кое с кем повидался, прежде чем мы уедем.

Тишина. А затем шаги Кира. Мэделин отступила, чтобы Кир смог встать в дверном проёме.

Когда он увидел Джоша, его ярость исчезла, лицо, казалось, лишилось всех эмоций, стало точно таким же, каким чувствовал себя Джош. Пустым. Он не мог доверять ни одному из своих чувств.

И в то же время не мог отвести взгляда от Кира, от его карих непроницаемых глаз. Эти глаза и голос заставили его убить человека. Заставили его бежать. Заставили переспать. Джош стал каким-то роботом. Зомби, как кукловоды называли тех, кто попадал под их влияние.

К удивлению Джоша, Кир первым оторвал взгляд. Джош ожидал очередной приказ. Вместо этого Кир повернулся к Мэдди.

— Зачем?! — спросил он таким голосом, будто она причинила ему невыносимую боль.

Джош уже ничего не понимал.

— Чтобы ты мог попрощаться, — мягко ответила она.

 — Отпусти его с крючка ненадолго, если он тебе дорог.

По телу Кира прошла дрожь, и он быстро провёл тыльной стороной ладони по глазам.

— Ему тут небезопасно, и ты об этом знаешь.

— Но я же оставалась с ним всё это время, не так ли, Джош? — Она не стала ждать его ответа. — И мы скоро уезжаем.

— Зачем? — повторил он.

Она улыбнулась, но острой и холодной улыбкой.

— Они мучили его, хотя и по незнанию, говорили, что ты внушил ему чёрт-те что.

— Так и было.

 — Мука в голосе Кира привела Джоша в ярость.

Он устал от желания защитить того, кто ему только вредил.

Мэдди помотала головой.

— Ты совершенно не изменился. Тебе надо научиться определять, когда стоит заткнуться. А когда — говорить.

Она нетерпеливо махнула рукой.

— В любом случае, у меня нет времени. У тебя пара минут прояснить ситуацию с ним, если хочешь. Можешь помочь ему привезти в порядок мысли прежде чем оставить в покое."

"Кир даже не взглянул на сестру. Он вошёл в дверь и захлопнул её за собой, отсекая Мэделин.

Джош пришёл в смятение, потянувшись за чашкой и обнаружив, что рука у него трясётся. Он уже даже не пытался сохранить видимость уверенности.

— Может, лучше будет, — сказал он, стиснув зубы; ярость клокотала в горле, — Если ты не станешь раскрывать свой поганый рот.

— Джош…

— Заткнись, мать твою, — яростно прошипел Джош. — Неудивительно, что ты не любишь, когда тебя касаются, ты же знаешь только, как торговать своим телом.