Монастырь (СИ)

Сами знаете, как я радею за развитие науки и какие деньги на это готов тратить. Но сегодня наступает тот день, когда я вынужден попросить вас прекратить на время опыты. Не потому, что я ими недоволен. Сами знаете, в прошлом году у меня работал великий магистр по ядам, занимался алхимией и даже добился результатов. Благодаря нему стало проще сплавлять металлы. И мы установили механическую молотильню. Просто следует прибрать все ваши труды и сделать вид, что вы занимаетесь здесь исключительно ремонтом водопровода.

Вы понимаете, брат Гиральд?

– Хвала Господу, как хорошо иметь дело с мудрым человеком! – лицо экспериментатора, окаменевшее в маске напряженного ожидания, заметно смягчилось.

– Сейчас Вы изрекаете в точности то, что я сам собирался предложить. Менее всего мне бы хотелось подвергать угрозе Вашу обитель, ведь благодаря здешней библиотеке моя монография практически завершена. Если мне удастся доставить свои записи на родину, вам будет обязано не только наше францисканское аббатство, но и книжники Оксфорда и лично герцог Стаффордширский, по чьему повелению совершается мое путешествие.

Видите, я уже начал разбирать свое имущество: думаю, большинство материалов удастся разместить в кузне, под видом лома и на дровяном складе. Сложнее со стеклом, химическую посуду можно переплавить, но часть линз я хотел бы сохранить, возможно ли это? И остается главный, деликатнейший момент: будет ли мне позволено временно разместить свои записи в монастырской библиотеке, в скрытом виде, разумеется, ибо, где еще можно скрыть книги как не среди книг?

Аббат на все это кивнул.

– Несомненно-несомненно, – подтвердил он, – есть способы спрятать часть линз. Для этого их соберите, а я уж в лабиринтах подземелий найду место для хранения. Там и монахи наши терялись, куда уж инквизиции, туда же и книги схороним. Ни к чему, если начнут проверять труды книжные. И так придется часть библиотеки от любопытных глаз убирать. Другое вот дело, брат Гиральд, в том, что ваша персона инквизиции давно известна.

Придется вам сменить на время и личность.

Последнее предложение аббата ничуть не удивило Гиральда: во время путешествия по италийским землям, раздираемым тайным и явным противоборством различных ветвей и сект католичества, ему не раз приходилось прибегать к подобной уловке. Нервно сцепив пальцы, мужчина снова окаменел лицом, лишь сведенные брови выдавали лихорадочную работу мысли.