Монастырь (СИ)

Да, как мало нужно, чтобы потерять власть, добытую с таким трудом.

– Инквизитор, я хочу сам судить тех, кто на меня покушался. Я очень стараюсь следовать заветам Иисуса, но не всегда это получается. Это грех, но я думаю, Вы мне его отпустите, наложив соответствующую епитимью.

Ксанте не спешил с ответом, продолжая ласкать короля так, словно он был или ручной работы дорогим оружие, о которое так легко пораниться, или ядовитой гадюкой, способной вонзить в кожу смертельное жало.

– Так и будет, кроме главы заговора.

.. Иначе и быть не может.

– Инквизитор... Кто он для Вас? – Фернандо все откровеннее, насколько ему позволяли ремни, подставлялся под руки и губы монаха. Глаза горели уже откровенной жаждой.

Он был красив, был так силен – полон сил и решимости. Ксанте восхищала выдержка Фернандо, умение меняться тогда, когда вроде бы нет выхода, пролезать между стенами лабиринта, раня себя, отказываясь от чести, от совести. Прекрасное сочетание характера для монарха.

– А кто он для вас, Фернандо? Раз вы так упорствуете.

.. – губы накрыли губы мужчины поцелуем, полным обожания.

Именно этот поцелуй, так не похожий на тот, что был шесть лет назад, всколыхнул в короле все, что он пестовал эти долгие годы. Простое прикосновение губами так много может сказать и показать. Еще один шаг по лезвию ножа и в ад упала очередная капля крови. Дьявол проводил ее взглядом и яростным желанием ответил палачу.

И получил ответ. И ласку, и неистовую страсть, что проникает с языком в рот, выламывая мышцы и кровь желанием, и даже безумством, коим полон каждый человек.

Как будто открыть друг другу ворота с двух сторон и узреть, что стоишь с противником на одной дороге – и с каждой стороны не ад и рай, а только ад. Их такой разный и такой выкручивающий существование и меняющий их до неузнаваемости.

Ксанте уже не скрываясь ласкал тело Фернандо. Пробегал пальцами по соскам, дразнил ногтями края подживших и еще болезненных ран.

– Инквизитор, – выдохнул король.

– Шрам от ожога у меня так и остался, – и развернул правую ногу, открывая бедро. В ноздри ударило запахом паленого мяса. Память способна оживлять не только картинки... Ноздри затрепетали, Фернандо захотелось рвануться в сторону, но он скрутил это желание, пустив судорогой по мышцам. Безумие знакомо горело огнем в крови и глазах.

– Вы так и не сказали, кого выбрали жертвенным барашком.

– След памяти на моем плече ты тоже оставил...