Монастырь (СИ)

А разум – он то кристально чист, как воздух после грозы, то снова сворачивается сонно в клубок. И никак не вспомнить что-то важное... Оно – здесь, рядом, за тонкой гранью – а все не получается тронуть это рукой.

Травник вдохнул еще раз, все не решаясь открыть глаза... Да и веки были такими тяжелыми, а голова шла кругом....

– Воды, брат Микаэль, – голос был знакомый и очень ласковый, словно патока. – Путешествие было для вас утомительно, но в стенах храма всякая болезнь – облегчение. – шаги по келье, и вот уже голову приподнимают и позволяют сделать несколько глотков, чуть сжимают волосы, говоря об опасности и отпускают.

Микаэль распахнул глаза, вскидываясь и тут же падая обратно на скамью – голова кружилась неимоверно, перед глазами плясали маленькие серебристые звездочки. Прикосновения он почти что не почувствовал. Эта мысль удивленно скользнула в сознании, впрочем, тут же теряясь в звездном хороводе. Холодная вода была приятной на вкус, несколько глотков освежили и травник только после них понял, насколько сильно ему хотелось пить.

Микаэль снова прикрыл глаза – во мраке он все равно ничего не видел, а так, под закрытыми веками серебристые всполохи – это было даже красиво. Рука, потянувшая его на мгновенье за волосы была теплой, а само движение заставило звезды заискриться ярче, разливая дивный свет и тепло по телу.

– Вам лучше присесть и отдышаться, – тем временем шаги перемещались по келье, загорались свечи. Наконец мужчина остановился напротив Микаэля, а затем вздернул его, прислоняя к стене.

– Выпейте, – приказал строго. – Это вас немного взбодрит. – губы лекаря обожгла жгучая смесь, которая заставляла быстро прийти в сознание.

Глаза травник так и не открыл, но от того, что сквозь смеженные веки проступил мягкий красноватый свет, а в воздухе запахло топленым воском, догадался, что вокруг зажгли свечи. Сильные руки вздернули его вверх со скамьи, приподнимая – и это движение добавило красок под закрытые веки... Должно быть – болела голова... Но, как ни странно, а боли травник не чувствовал совсем.

Он лишь прислонился к стене, ощущая, как камни холодят кожу сквозь тонкую ткань рубахи. Тут же губ Микаэля коснулся края чаши с горьким снадобьем, что обожгло так, словно монах глотнул огня. Этот вкус травник знал, как и знал для чего пьют это зелье, а еще – почему ему его пить сейчас совсем нельзя... Но знание это тут же потерялось в сполохах, уходя за ту тонкую грань, которую Микаэлю все не удавалось переступить...

– Кто вы?...