Монастырь (СИ)

Монахи, что попадались на пути, провожали их непонимающими испуганными взглядами.

Паниковал Сей ужасно. Хотелось вырваться и сбежать, ведь тон мужчины не предвещал ничего хорошего. Повезет, если до смерти не забьют.

– Пустите.. Я не сделал ничего плохого.. Спросите падре, если не верите... – Больше всего мальчик боялся сознаться в том постыдном удовольствии, что испытал этой ночью. Сознаться в грехе самому, подставить аббата... Нет, этого он себе не позволит!

Подвалы внушали страх всем, а особенно Сею, который с детства боится темноты.

А уж темноты, где не проникал хотя бы лунный свет...

– Пожалуйста.... Только не подвалы...

– А куда? – издевался Легрэ. – На площадь Святого Франциска? – Он открыл перед собой дверь и швырнул мальчишку внутрь комнаты с такой силой, что тот едва не кувыркнулся через голову и не влетел в длинную дубовую скамью, что стояла посередине. Здесь обычно пороли тех, кто не слишком сильно провинился, но беда сейчас оказалась в том, что помощник аббата был чертовски зол.

Заперев за собой дверь, он быстро осмотрел стену, сплошь увешанную различными плетьми; даже самые маленькие из них внушали ужас, не говоря уже о витых хлыстах, к хвостам которых крепились металлические шарики и наконечники стрел – после таких не выживали. Легрэ снял с крючка веревку, и подошел к мальчишке.

Сей впервые оказался тут, но был наслышан.. Однажды, правда, брат Кристиан хотел притащить его сюда за провинность, но тогда вмешался аббат, не позволив. А в этот раз, похоже, его никто не спасет.

– Брат Кристиан? .. – В его голосе слышался и страх и паника и какая-то обреченность. – Я же всего лишь принес цветы... – Его голос дрожал, как и сам мальчик, который даже попробовал вырваться из рук мужчины.

– Почему у меня такое ощущение, что мне все врут, – рыкнул Легрэ, глубоко и ровно дыша. Он жал веревку к руке и глядя на мальчишку сверху вниз, напористо сказал:

– Ты оказался не в то время, не в том месте, Сей. Теперь раздевайся донага и ложись животом на скамью.

Да поживее, потому что два раза я повторять не стану – сам уложу, не обрадуешься.

Дрожащие пальцы Сея повиновались, и вот мальчик уже стягивал с себя рясу, покрываясь мурашками от холода и смотря куда угодно, но только не на мужчину, что сейчас внушал просто суеверный ужас. А ведь это только начало.

Одежда горкой легла на полу, а Сей, стыдливо прикрываясь, лег на жесткую скамью, как ему и велели, боясь представить, что с ним сейчас будут делать.