Монастырь (СИ)

Неужели ты правда думаешь, что я хочу только сделать тебе больно?

– Я не знаю, – ресницы дрогнули, взгляд вновь скользнул по королю. Хотелось запутаться пальцами в его волосах, хотелось... Луис прижимался к мужчине всем телом, чувствовал ароматы, смешанные в одно.- Скажи.

– Луис, – Легрэ огладил живот юноши, провел пальцами по линии волос, по члену. – Я уже говорил тебе, что удовольствие можно получать от боли. Когда любишь – принимаешь многое. Мне было сейчас очень хорошо с Фернандо. Мои крики и страдания сбили тебя с толку и ты сделал неправильные выводы.

Мне давно не было так хорошо, как рядом с тобой, как рядом с Фернандо. Мы словно одно целое. Фернандо просто дает тебе то, что приносит тебе удовольствие, и не больше этого. Безусловно, у него есть свои потребности и желания, возможно такие, к которым ты пока не готов, но Фернандо не стал бы принуждать тебя к тому, к чему бы не видел в тебе тяги. То, что сегодня делают здесь с тобой в этой постели, тебе нравится. То, что Фернандо делал со мной, не смотря ни на что, нравится нам обоим. Подумай над этим.

Луис повернулся чуть к Легрэ, все еще прижимаясь к королю. Его глаза – не синие озера, не синее небо, не синие реки – огромный и бушующий океан – бушевали сомнениями и нежностью. Юноша смотрел на Кристиана. И старался скрыть улыбку, за которой пряталось воспоминание о той первой ночи – ты ведь хотел, чтобы я тебя ненавидел. Не сделал бы ничего? Зачем же ты врешь? Хочешь, чтобы я... и так тебе доверился тогда.

Поцелуй в висок Фернандо. Шепот, исходящий от самого ангела: – Ты хочешь сделать мне сладко, себе – сладко, нам... – обжигающее новое желание, смешанное с воспоминаниями.

– Хочу... – король чувствовал, как он опять погружается в безумное состояние странного осознания мира. – Но... – он чуть отпустил мальчика. Пробежался пальцами по телу, по совершенным, широко разведенным бедрам. В голову толкнулось воспоминание о синяках и кровоподтеках на них, когда он в первый раз познал мальчика на вкус.

Дьявол... Фернандо припал поцелуем к внутренней поверхности бедра мальчика. Мало, как же мало...

Кристиан сел на пятки в изголовье Луиса так, что голова юноши оказалась между его колен, и выжидательно взглянул на короля. Он понимал это чувство, знал, что недоговаривают именно тогда, когда не знают, как быть. Бессилие, боль, почти отчаяние. Хочется, чтобы не просто услышали, но поняли, помогли, слились в одном стремлении.