Монастырь (СИ)

Положил тому голову на предплечье и закрыл глаза. Блаженство еще гуляло по телу тайными отголосками. Но юноша знал боль. Многообразие боли. Имя молчаливыми губами. имя то ли мертвеца. то ли...

– Что с тобой? – У Легрэ сердце кольнуло льдом от тревоги и что-то в действии герцога его напугало – напугало очень сильно. Он поднял Луиса и, придерживая за плечи, заглянул в лицо, обхватил пальцами подбородок. – Луис... Тебе плохо? Что с тобой? Фернандо!

Юноша не сразу понял, что побледнел. Что его похолодевшие руки слишком сильно обняли Кристиана.

Герцог отрицательно покачал головой. Хрусталь в глазах блестел ярко, выдавая что-то темное.

Король мгновенно откликнулся. Глядя все такими же темными глазами на мальчика, он потянулся к нему делом и душой. Опять? Опять это состояние... Ласка или боль? Этот несложный выбор ломал сердце. “Держи его”, – шепот Кристиану. И опять навершие рубина жестко упирается в подбородок юноши, царапая, раня его. Рука ласково гладит щеку. Глаза опять ищут ниточку души.

– Луис, мальчик мой, милый, – боль и ласка. – Говори... Скажи нам...

– Сказать? Что сказать? – острие упиралось в нежную кожу. Паника затопила юное и слишком быстрое сердце.

Легрэ уставился на короля во все глаза, не понимая его действий, руки оцепенели, держа Луиса больше инстинктивно, чем по воле разума.

– Что ты делаешь, Фернандо?

– Маленький, – боль все усиливается, ласка все нежнее. – Я тебя люблю. Люблю всем сердцем. Всей душой. – Нежный поцелуй, и боль отпускает, давая передышку.

И как только губы короля отпускают юношу, боль опять начинает возвращаться. – Говори, говори, милый. – И опять ласка. – Пожалуйста, милый. Я не смогу помочь, – ласка и боль мигают, перемешиваются, обе зовут. – Мальчик мой, говори.

– Я... хватит... мучить меня... – юноша заплакал. – Ты не должен был сюда приезжать. Никто не думал тебя увидеть в монастыре. Пусти, Кристиан. пусти!

Легрэ перехватил палку короля одной рукой, с упорством глядя прямо в глаза Фернандо.

– Не надо, – сказал Легрэ, тяжело дыша, готовый в любой момент озвереть и встать на защиту герцога, но взгляд вдруг стал мягче, сказал: “Позволь мне.

Он сам все расскажет”. – Успокойся, Фернандо.

Король спокойно взглянул на Легрэ.

– Держи его.

Сузившийся взгляд говорил только об одном – не смей мешать. И опять внимание только на Луиса.

– Говори. Раз уж начал – говори! Ты же знаешь, мальчик мой, я тебя не оставлю. Никогда. Говори!

– Не заставляйте меня говорить...