Монастырь (СИ)

Необъяснимое творилось с ним – герцог боялся этого, боялся, что так сильно чувствует, что теряет контроль за собой, поступками, за телом.

– Мальчик мой, разве бывает “честно” и “нечестно” в любви? Ты либо любишь, либо – нет, – поцелуи Фернандо пока продолжали ласкать. – Ты слышал, что сказал Кристиан? Выполняй, сладкий.

Герцог прикрыл глаза и раздвинул ноги. Его стыд и робость брали верх над опытом близости. Юноша застонал в такт движениям Легрэ. Сложно было удерживаться теперь... Оставалось лишь довериться желаниям и инстинктам.

Легрэ взглянул в глаза короля с ледяной сдержанностью, усмехнулся и на миг сжал пальцы так, что Луис вскрикнул.

– Серьезность положения оценил? – спросил Кристиан риторически, забрал юношу из рук Фернандо и, подхватив за плечо и колено, легко перевернул на живот, потом ухватил за волосы и силой заставил поцеловать короля. – Молодец. Начнем тогда.

Губы Фернандо были все тем же завораживающим медом для герцога. Луис даже забылся, почти не чувствуя грубых пальцев, вцепившихся в пряди.

Король с легкой усмешкой наблюдал за действиями Легрэ, чуть ли не облизываясь, и чувствовал себя лисой в курятнике. Долго целовать мальчика он не стал и буквально через несколько секунд прошептал:

– Пока сладко? Отвечай, милый.

Пальцы опять заскользили по горлу мальчика, контролируя его дыхание, желание. Фернандо кинул короткий заинтересованный взгляд на Легрэ и опять повернулся к мальчику. Сейчас за ним нужно следить, и, может быть, в этот раз получится разбить корку так мешающего неправильного страха.

– Сладко, – выдавил юноша, пряча за длинными тенями ресниц новый ужас. Подушечки пальцев чуть надавливали, словно проверяли, стоит ли сломать тонкую ветвь или поиграть с ней жестко.

Кристиан уже ослабил шнуровку на штанах юноши, но освобождать от одежд не торопился, погладил по ягодицам, по бедрам, между ног, порою пропихивая руку под живот и чуть приподнимая бедра Луиса.

– Потерпи чуть-чуть, – с усмешкой сказал он. – Скоро будет еще интереснее.

Юноша неосознанно позволял растягивать удовольствие. А потом и вовсе стал прогибаться назад, напрашиваясь на продолжение.