Монастырь (СИ)

Второй рукой он придерживал мальчика за голову, не давая ему прервать ласковую пытку.

Уже вскоре герцога выкручивало желание, хотелось биться в сильных руках, настойчивых поцелуях и волнительно-сумасшедшей нежности, перерастающей в беснующийся пожар плоти. Луис не знал, что это должно быть так сильно. Каждый раз все невыносимее... Что его накроет волной подчинения... Он забывал себя и сдавался... Опять... Вскрик...

– Не могу... пожалуйста... ахх...

Язык Легрэ сменили влажные пальцы – вначале один, затем два – они осторожно проникали внутрь, сантиметр за сантиметром, пока не нащупали небольшое уплотнение.

Кристиан слегка надавил на него, потом еще раз, и взглянул на короля.

– Фернандо, – шепнул он, – помоги ему.

Король оторвался от губ мальчика, коротко взглянул на Легрэ и склонился к члену юноши. Прошелся языком вдоль него, оглаживая со всех сторон, лизнул головку. Услышав сдавленный стон Луиса, аккуратно, губами, стал сдвигать крайнюю плоть, продолжая ласкать языком, пить капельки выделяющегося сока.

Минуты превратились в сладкую пытку. Герцог отдавался волшебству новых ощущений, становившихся все более невыносимыми и сладострастными. Пока не упал в бездну и не закричал, изливаясь ярким оргазмом.

Кристиан покрывал бедра мальчика поцелуями, вбирая эту сладкую дрожь, продолжая еще какое-то время двигать пальцами внутри горячего тела, потом лизнул мошонку, провел языком вверх по стволу, коснулся им вскользь губ Фернандо.

Король с наслаждением собирал последние свидетельства страсти мальчика, когда почувствовал провокацию Легрэ.

То, что это была именно провокация, мужчина не сомневался. Внутри опять полыхнуло бешенство – неужели хоть сейчас этот болван не мог сдержаться? Хочет выставить перед Луисом в невыгодном свете именно тогда, когда мальчик готов сорваться? Фернандо поднял голову и холодно посмотрел на барона. Мышцы просто скручивало яростью. Хотелось разбить его наглое лицо в кровь о колено, тем более это так просто сейчас сделать. А потом уже поцеловать, глядя в эти ненавистные синие глаза.

Взгляд Легрэ тоже заледенел, губы подернулись насмешливой ухмылкой, и Кристиан выпрямился, как ни в чем не бывало переключая внимание на Луиса. Легрэ знал, что разозлил Фернандо, и знал зачем. Он склонился к юноше и с нежной улыбкой поцеловал в губы.

– Ты прекрасен, – сказал он, собирая с раскрасневшихся щек горячий стыд, свидетельство блаженства и стеснения. – Не покидай нас... никогда. Пообещай мне.

Луис плыл в тумане... Он гневался.