Монастырь (СИ)

Мне ужасно не хочется навлечь на тебя какую-нибудь гадость, но как же я рад, что ты остаешься!

Этьен широко улыбнулся, хотя глаза его подозрительно блестели.

– Собирать особо нечего, все тряпки я еще раньше в сумку запихал. А насчет келий... библиотеку заняли люди Паоло, поэтому к себе я пока соваться поостерегусь. Через пару дней, когда все это осиное гнездо разлетится – другое дело, а пока, видимо, перекантуюсь у тебя, на твои хоромы вряд ли кто позарился. Ну так что, друг мой неуловимый агент, сумки в руки – и да здравствует превращение лояльных купцов в праведных монахов?

Николай только глаза закатил к потолку – вот неугомонное создание! А Себастьян еще говорил, что русич с ветром в голове.

– Этьен, будь добр, сделай постное выражение лица, иначе нас спалят, не доходя до келарной! Или тут уж посиди, подумай о сущем, пока я рясы принесу. Хотя тебя здесь оставлять... – Николай с недоверием оглядел друга. – Значит, посидишь у меня!

С этими словами, он схватил Этьена за руку и почти поволок его в свою келью, не забывая внимательно оглядываться по сторонам для контроля обстановки.

"====== Монастырь 1: 56 глава ======

56"

"Ксавье немедленно развил бурную деятельность. Бывшие гвардейцы преобразились в служителей инквизиции, падре Ливо было поручено организовать общий сбор деревни на площади перед церковью. Но первое, о чем было необходимо позаботиться – перенести предположительно околдованного Ксанте под защиту стен божьего храма.

Аббат открыл глаза не сразу, хотя чувствовал аромат, исходивший от рыжеволосой бестии, которую он заметил в свите Паоло очень давно. Теперь присутствия Ксавье выглядело весьма странным – здесь, вдали от Валасского монастыря. Веки поднялись, и черные пропасти уставились на молодого мужчину, в котором Себастьян сейчас, так близко, увидел и много сил, и хитрости, и еще чего-то – пока неопознанного.

– С воскрешением, падре, – Бес усмехнулся своей бесовской улыбкой, – Как самочувствие? Сможете выдержать серьезный разговор или Вас сразу прикончить, чтоб не мучился?

– Вы, однако, любезны, милейший, – улыбка расползалась по лицу и была почти отеческой. – Признаюсь, я удивлен вашему появлению.