Монастырь (СИ)

Какой кусочек забрать следующим, милый?

– А у меня много выбора? – в животе плясали огоньки желания и опасности. Запах Фернандо дурманил голову. – Ты сам себя не понимаешь... Ты хочешь слишком антагонистичных вещей. Подчинения... Поклонения... Страха... Боли... Нежности... Ласки... – откинуться еще дальше, коснуться плеча. – Сделай так, как хотел. Поговори со мной... откровенно.

– Сейчас? – притворное удивление в голосе короля, рука гладит ягодицы юноши. – Сейчас, милый мой, ты этого не получишь.

Фернандо подхватил свой ремень и связал Луису лодыжки.

– Два. Что следующее?

– Не отпустишь... – от прикосновений, от каждого движения сводило мышцы. – Отпустишь... Никогда не уйдешь... Иди вон... Мой... Ничей... – герцог безнадежностью перевернулся опять, руки оказались под спиной. – Теперь есть варианты... Ты выбираешь... – нежные губы полуоткрылись. – Сколько стоит твой искренний поцелуй? Твои честные объятия?

– Искренний, – взгляд короля скользил вдоль тела юноши. Сквозь марево бессознательного начало что-то пробиваться.

Плотный платок опустился на глаза юноши.

– Это три.

-Все искреннее подернуто было твоими лживыми речами... Зачем тебе я нужен? Говори... Телом говори, яростью, болью... Все, что тебе доступно... Я приму. Я каждый раз принимал... – Луис попался в силки тьмы. Фернандо прячет свое лицо. Прячется... Он не хочет, чтобы герцог увидел правду. -Я хочу тебя.

– Я тебе не лгу, милый.

– Ты красив, – обронил задумчиво. – Пока это твое проклятье.

В воздухе раздался щелчок открываемого лезвия серебряной палки. Рубин жестко ткнулся в живот Луиса. Король перевернул палку – и острие уперлось в плечо мальчика.

– Кричи.

– Боже, – резкая боль заставила герцога сжать губы и застонать. – Отпусти или возьми.

– Сначала узнай меня. Потом будешь говорить, – жестко ответил Фернандо. Он убрал оружие.

Мальчик сейчас только слышит, неизвестность усиливает страх многократно.

– Все примешь, говоришь, – нежная ласка вдоль тела, которую сменяет хлесткий удар. – Это тоже примешь?

– Если тебе нужно, если тебе... – Луис ловил отголоски блаженства, пришедшие из детства.