Монастырь (СИ)

– Может поговоришь с нами?

Тот принял стакан, задумчиво отпил, потом посмотрел на Легрэ, на его стянутую повязкой руку, потом опять поднял глаза на мужчину. Длинные светлые ресницы дрогнули.

Юноша думал... Думал, что это очень похоже – или ему только кажется, что такое могло быть – но лучше промолчать. Губы окрасились белым, а воспоминание о белых облаках стало снова очень ярким... Утром было хорошо, теперь опять допрос.

– Он не будет говорить, – Фернандо соизволил встать со своего места и сел с другой стороны от Луиса, нарочито близко, почти прижимая его к Легрэ.

– Кристиан, я тебе уже говорил, что думать лучше мне.

Очень не хватало огня в кострище. И было странно, что его нет – слуги, зная пристрастия короля, обычно всегда поддерживали костер горящим или хотя бы тлеющим.

– Как скажете, – Кристиан поднялся и отошел к постели, он сел, глядя на забинтованную руку, потом принялся поправлять повязку.

Герцог продолжал пить, затем поднялся и взял огниво. Он укладывал бревна аккуратно в пирамидку, а потом зажег.

Пламя, согретое теплом углей, вспыхнуло почти сразу. И Луис протянул вперед замерзшие руки. Что они хотят от него услышать? Все давно сказано.

Фернандо, незаметно от Луиса, кинул бешеный взгляд на Легрэ. Неужели непонятно, что сейчас им нужно вдвоем быть рядом с мальчиком? Потом спокойно сказал:

– Спасибо, милый. Ты хочешь что-нибудь спросить? – грань тонка, но по ней нужно пройти.

Герцог поднялся, вернулся обратно, опять взял бокал, сделал небольшой глоток и отрицательно покачал головой.

После сна спутавшиеся кудри чуть колыхнулись и закрыли половину лица. Луис пил сосредоточенно... но внутри натягивалась тонкая и болезненная струна непонимания. Что произошло? Что они делали в то время, когда он лежал без сознания? Прокушенная губа... забинтованная рука. Странное поведение Кристиана... Словно все перевернулось. А если перевернулось? Если эти глупые догадки не иллюзии? Юноша отставил прочь свой бокал, потянулся к подносу за кусочком мяса...

– Почему не хочешь? – спросил Фернандо.

И опять огонь начал манить его. Муть после сна никак не хотела уходить, и это было плохо – сейчас были нужны ясные мысли. Очень хотелось опять обнять мальчика, прижать к себе.

Луис посмотрел на короля, чуть повернул голову на сидящего на шкурах Легрэ и пожал плечами. Он чувствовал себя ужасно глупо, сознавал, что нужно что-то сказать, но язык налипал на нёбо. Слова словно застревали в горле, да и горло саднило после пытки в поле.