Монастырь (СИ)

Король не выдержал, склонился над герцогом, и аккуратно поцеловал, вкладывая в поцелуй всю нежность, на которую был в тот момент способен, всю ласку, которую хотел дать своему мальчику. Негу разморенного полуденным солнцем луга. Ему очень не хотелось опять увидеть в глазах юноши льдинки страха, парализующие не только Луиса, но и его самого.

Губы герцога, мягкие, сладкие, податливые, как тонкие лепестки, как дорогой шелк, как подаренный глоток, они приоткрылись. В чуть потемневших глазах появилось новое непонимание оттого, что происходит, от того, каким образом Фернандо ищет путь к закрытой двери.

Как его мягкость отражается в ледяных зеркалах бесконечных миров Луиса. Юноша, образованный для своего времени, среди зверей всегда был изгоем, не способным на защиту. Поцелуи, которые они принимал и от Легрэ, и от короля отличались. Сейчас Фернандо позволил себе показать беззащитность, восторг, отождествление Луиса с божественным даром. И это безумно смутило разум, словно только что сам король признался в любви.

Мужчина продолжал целовать юношу, открывая в своей душе все то, что было заперто, грубо заколочено, завалено камнями, когда он получил власть. Фернандо тогда поклялся, что у него не будет слабостей, не будет того, на чем его можно поймать, на чем его можно будет сломить. И теперь, держа в своих руках мальчика, король начал понимать, что его вел не только интерес – интерес создать достойного партнера из прекрасной заготовки, не только желание обладать редким цветком. Это было что-то большее.

И ему становилось страшно. Если это кто-то заметит, Луису не поздоровится – им манипулировать гораздо проще, чем королем. И защитить получится далеко не всегда. Он еще не может понимать и противодействовать тонким манипуляциям, тем более физическому воздействию. Нужно вырастить его как можно быстрее, иначе может быть поздно.

Фернандо все больше все больше углублял поцелуй, теряясь в свои чувствах, мыслях, желаниях. Но главное было – защитить его мальчика. Ото всех, от всего мира. Пока он сам не научится это делать, пока не станет равным ему.

Свободным.

– Я... ваше величество... – смущение перепуталось с недоумением, скрытым восторгом и страхом, безумством робости и отчаянием смелости. Чуть отстраниться. – Вы... совсем не слушаете меня, не понимаете. Не желаете меня понимать. Я юноша. Я не могу... я мужчиной рожден. Неужели вы думаете, что это правильно? Как можете так думать? Как можете?.. – новый ответ на очередной поцелуй, на объятия, на ласку.