Монастырь (СИ)

Нужно набраться как можно больше сил перед завтрашним днем, на зельях долго не протянешь.

Утро пришло в лагерь через несколько коротких часов птичьим щебетанием и солнечным светом. Встающее солнце заливало цветущую долину и зазеленевшие деревья. В глубине же шатра еще царила полутень, но через щель полога уже проникали яркие лучи.

Луис проснулся, поднял отяжелевшие от слез веки. Крепкое кольцо рук держало его при себе. Спина опиралась на что-то мощное и горячее.

Герцог не шевелился. И мысли его теперь бежали быстрее весенних ручьев, что однажды превращаются в полноводную реку.

Извилистые и чуткие они прокручивали каждую деталь ночного разговора, пробуждая внутри маленького испуганного зверька, которого постоянно истязают.

– Проснулся? – губы Фернандо коснулись макушки легким поцелуем. – Как себя чувствуешь?

– Да, спасибо, хорошо, – герцог не шевелился, затаившись в руках короля и опасаясь вообще говорить. Звуки давались с трудом. Сердце стало стучать, как сумасшедшее.

Мужчина чувствовал, как испуганно трепещет юноша в его руках.

Это было очень плохо. В следующую секунду он перекатился так, чтобы мальчик оказался под ним. Вглядевшись в кристаллики страха и паники в голубых глазах, Фернандо мягко улыбнулся и провел рукой по щеке Луиса:

– Тогда встаем, проверю, как тебя обучили твоему ремеслу.

Луис перестал дышать. Затаился. Пальцы на руках похолодели. Губы побледнели. От близости у него наступила паника. Еще недавно он мог ощущать гамму эмоций: тепло, радость, сладость, а теперь лишь лед, который.

.. его уничтожал и рвал на кусочки.

– Моему ремеслу... – повторил и отвел взгляд.

Твердые пальцы подняли его за подбородок так, что юноше пришлось встретиться взглядом с Фернандо.

– А теперь отвечай, что ты подумал.

– Ничего, – глаза были полны новых слез. В ране на щеке пульсировала кровь. Тело Фернандо казалось тяжелым и невыносимым.

Мужчина смотрел на мальчика, а в голове билась одна мысль: “Плохо”. Он легко поднялся и начал облачаться в одежду, которую им, не потревожив сна, принесли с рассветом.

Усевшись спиной к Луису, кинул:

– Вставай.

Рядом с костром стояла еда на двоих. Он любил завтракать один или только с любовником, и, зная его вкусы, еду приносили заранее – хлеб, холодное мясо, легкое вино, по возможности свежие фрукты.

Фернандо задумчиво налил себе вина.

Луис поднялся, вернее сел, прикрываясь покрывалом, потянулся рукой за длинной рубахой, не поднимая глаз. Натянул ее... Затем – шоссы... Теперь он неуверенно выполз на свет.