Монастырь (СИ)

И уже тише, почти на грани слышимости: “Наигрался? Решайся уже на что-то. Я больше терпеть не намерен – но, уж поверь, тебя я на суд Божий с собой забрать успею!”

– Попытайся, – так же просто ответил Кристиан, с невозмутимой улыбкой отступая на шаг, чтобы было больше места для маневра.

– О чем вы там шепчетесь? – Сэм подошел к Микаэлю и слегка пнул его в бок ногой. – Лучше сам раздевайся, приятель, хоть цел останешься.

Микаэль перевернулся на спину и несколько секунд просто лежал, раскинув руки и бездумно глядя в синее весеннее небо.

Сердце колотилось, болело избитое и отравленное травами тело, кровоточила царапина от арбалетной стрелы и порез на спине. Из носа текла кровь, мешаясь с кровью из разбитых губ. Травник очень хорошо понимал, что если не получится сейчас – то второй попытки уже не будет. И раз этот идиот слушать разум не желает, то, в случае неудачи, быстрая смерть – это лучшее, что может ждать.

Вдох-выдох... Монах медленно поднялся с земли, становясь на колени и сдирая с себя порванную рясу, а затем, кривясь от боли, стащил через голову некогда светлую рубашку с рясной вышивкой по канве рукавов.

Пока снимал, мотая головой с растрепанными волосами, успел хорошо махнуть губами по правому рукаву, цепляя зубами вышивку, сдирая и быстро разжевывая. Во рту сразу же разлилась горечь, впрочем – почти сразу сходя на нет.

“Господи, спаси и сохрани....”

– Подавись, ублюдок! – Микаэль швырнул рубаху прямо в лицо того мужика, которого Кристиан называл Сэмом.

А тот в ответ пнул травника еще раз, хватая за руки и опять рывком подтягивая к себе.

– Тебе, девица, поцелуев мало было? Так вот еще один! – разбойник почти укусил монаха за губы. – Ловите, кто там следующий?

“Это – раз...”

Его поймал арбалетчик, задевший Микаэля стрелой. Опять смех и снова чужие губы...

“Это – два...”

– Давай быстрей! Хватит уж самому его тискать!

Двое мечников лапают по голым плечам, до боли терзая порез, сжимают ягодицы, приводя Микаэля в бешенство, и тоже целуют.

По очереди, толкая забавную живую игрушку друг в друга.

“Три и четыре...”

Снова спиной в спину, а Микаэля уже начинает колотить дрожь – хоть в его крови и есть часть противоядия, а все равно – яд такой сильный, что настоящее противоядие надо принять как можно скорей, а то валяться и ему вместе в этими тварями на дороге, корчась в предсмертных муках.

Пятый ублюдок схватил монаха за волосы, больно оттягивая голову назад, и залепил пощечину.