Монастырь (СИ)

– Кристиан, – задумчиво повторил Легрэ, и это имя, произнесенное Луисом вместо оскорблений и криков, стало для него ответом, ответом подтвердившим его догадки. Теперь нужно было научить этого странного и желанного юношу доверять ему, позволять терзать себя и доводить до грани, но у Легрэ был и свой страх, о котором Луис ничего не знал. Кристиан до умопомрачения боялся, что его любимый после не простит ему этой игры, ведь проще признать, что Бога нет, чем прозреть на склад собственных пристрастий и заглянуть в глаза истины.

Сможет ли это сделать Луис, хватит ли у него смелости, Легрэ не знал. На следующий шаг он решался пару долгих минут. Он сходил на улицу и принес пару ивовых прутьев – держа их в одной руке, склонился губами к паху Луиса, несколько раз провел языком по члену, потом выпрямился. – Считай. Каждый удар. Вслух.

– Не надо, умоляю, – герцог зарыдал. – Кристан, нет, – от первого удара, казалось в пятках разлилось солнце, которое обжигало. – юноша дернулся изо всех сил, но понял, что не способен освободиться.

Его подстегивала эта пытка. Ему хотелось Легрэ с отчаянностью, до умопомрачения. – Пусти... Нет... – новый удар, и юноша уже завопил.

– Я сказал – считай, – прикрикнул Легрэ, ударив по ягодицам в третий раз. – А то стяну тебе шнурком мошонку, и ты у меня до утра ни разу не кончишь, – сказал Кристиан и, размахнувшись, ударил в четвертый раз – ветка со свистом рассекла воздух и оставила на покрасневшей коже еще одну полосу.

– Четыре, – сквозь слезы сказал юноша, кусая губы.

Кожа горела, осколки закрытой двери открывались. И власть над своим телом постепенно утрачивала смысл.

Легрэ ничего не ответил, но после того, как Луис досчитал до десяти и сбился, отбросил прутья в сторону. Кристиан тыльной стороной ладони отер пот со лба, потом подошел к юноше и взял пальцами за влажный от слез подбородок. Теперь он понял, почему влюбился в Луиса. Никто в монастыре не умел так верить в собственные заблуждения и, в то же время, так открыто наслаждаться болью.

Луис умел и, наверное, сам этого не понимал, но...

Легрэ вдруг кинулся целовать юношу, словно обезумев: его лицо, губы, глаза, шею, дрожащее тело, его твердую плоть и плоский живот. В паху все нестерпимо горело и в какую-то минуту, Легрэ просто подхватил Луиса под колено и засунул между ягодиц два пальца.

И юноша непроизвольно откликнулся на желание обладать им. Его крик сменился на стон, его полуоткрытые губы издали почти песню, гимн страсти.