Монастырь (СИ)

Образы потеряли четкость, а потом вновь обрели, словно крохотные буквы под увеличительным стеклом. Да, спрятал, конечно же. В одну из книг. Второе не спрятал, держал в руках... потом пришел Николай...

– Да, теперь вспомнил, – а зрачки большие, почти во всю радужку. – Было второе письмо.

– Вот и я говорю, наверняка, было второе письмо. И вообще подозрительный этот мальчик. Такой ангелочек ангелочком, а в глаза посмотришь... Хитрая бестия. Ой, не просто он к нам попал, не просто. Да еще перед приездом инквизиции, – и Николай пододвинул еще один стаканчик Этьену.

– Выпьем за нас. Мы же всегда друг другу доверяли. И верили.

Глаза в глаза, серые в золотые. Взгляд во взгляд.

Этьен покорно взял стаканчик, поднес к губам. Напиток привычно обжег горло, расцвел огненным цветком в груди. Все так знакомо, все как всегда... Свечи, темное дерево, высокая спинка, на которую так удобно откинуться, потворствуя маленькой слабости, коньяк, дружеские беседы с Николаем.

.. С единственным, кому он здесь доверяет.

– За нас.

Мысли уже не путаются – текут лениво и медленно, как река в широких и низких берегах. Солнечные блики играют на водной глади. А мальчик в монастыре действительно не просто так оказался, Николай совершенно прав. Да еще и перед приездом инквизиции... Как там его? Луис? Да, Луис...

Николай внимательно следил за Этьеном. Ну что ж, теперь можно будет и поиграть. Кристиан, наверняка, уже все выпытал у Луиса.

Посмотрим, как мальчишка будет выкручиваться. Интересно, как сильно сейчас Себастьян доверяет своему помощнику? Мужчине категорически не нравилось то, что творится в их монастыре в последнее время. Тайны эти... Раньше Себастьян их всех одновременно посвящал в свои планы, теперь же нет. Себастьян перестал им доверять? С чего бы?

– Этьен, твои мысли, почему Себастьян от нас скрывал Луиса?

Франк хоть и хитрый малый, сейчас, по идее должен все сказать по-честному.

– Ммм... я бы тоже скрывал – такого юного, хорошенького, – Этьен прикрыл глаза – свет казался ему чересчур ярким. Луис нарисовался перед мысленным взором, как живой – тоненький, белокурый, изящный. Белая до прозрачности кожа. И мысли сейчас тоже прозрачные, легкие, – знатного и образованного, да к тому же явного чужака. На эту экзотическую птичку будут обращать слишком много ненужного внимания. А лишнее внимание отцу Себастьяну ни к чему.