Монастырь (СИ)

– Очухался? Или не совсем? Мне нравится, как ты смотришь на меня сейчас...

– Да, – тот кивнул, отдаваясь сладкой ласке, а потом вновь улегся на мужчине, тесно прижимаясь. – Мне уже лучше, – щека потерлась о ткань рубашки. Рука легла на грудь Легрэ. – Еще несколько мгновений... полежим... ты ведь не против? – губы пробежали по шее. – Больше с тобой не буду спать в одной кровати. Это грех.

– Грех – это не признавать свою собственную природу, – хрипло ответил Кристиан, пробежав рукой вдоль позвоночника Луиса к шее, – и свои желания.

К тому же, – он рассмеялся, – кровать у нас одна и придется потерпеть.

– Не искушай. Я не сдержусь, – Луис еще нежно водил губами по шее, перебирал пальцами пряди волос. – Я не хочу потерять голову, – он закрыл от блаженства глаза. Аромат тела Кристиана манил поцеловать еще и еще. Осторожно. Еще... немножко... по подбородку и вниз, чуть задев кадык, во впадинку между ключицами.

– Я раньше не замечал в тебе такой тяги к садизму. Целовать меня так и говорить, что не хочешь терять голову, – с блаженной улыбкой заметил Легрэ, уже довольно сильно прижимая к себе юношу – правой рукой за плечи, другой за талию.

Кристиан наслаждался мягкими губами, добровольными поцелуями, а потом вдруг опрокинул Луиса на спину и оказался сверху. – Я дважды сдержался и не взял тебя... в обоих случаях жалел потом... Я буду искушать тебя, Луис, потому что люблю. А дьяволу мы потом придумаем, что сказать. – Легрэ осторожно коснулся губами мочки уха, почти играючи прихватил, стал целовать тонкую шею. Руки прошлись по бокам Луиса до бедер, забрались под рубашку и, чувствуя нежность кожи герцога, Кристиан пьянел. – Скажи мне ‘нет’... и я остановлюсь.

Луис отрицательно покачал головой.

– Не могу так сказать, – он тяжело дышал, чувствуя горячее и сильное тело, которое придавило его к кровати. Пальцы пробежали по предплечьям, по рельефу железных мышц, вернулись к лицу, аккуратно коснувшись потемневшего, заживающего шрама.

– Поцелуй меня, – попросил он так тихо, словно кто-то мог услышать. Потянул за шею Кристиана к себе.

И, конечно же, его поцеловали, только уже жарко, властно, глубоко, до полного ощущения беспомощности. Кристиан ловил вздохи Луиса, скользил языком по кромке зубов, касался языком языка, и сознание его туманилось удивительным волшебным ощущением – будто так было всегда. Они были предназначены друг другу не злым роком, но самой судьбой.