Монастырь (СИ)

Будущее казалось еще более непонятным, а поведение вернувшегося Фернандо не внушало никаких надежд. В монастыре что-то пошло не так. Значит, следует ожидать допроса, и герцогу опять будет нечего сказать. И опять его будут истязать. Юноша встал. Ему ведь запретили сидеть в присутствии короля. И замер столбом, вперившись в одну точку. Возможно, его величество поест и все же уйдет, как и говорил Фредерик – лишь бы ушел надолго с ним. Тогда можно на несколько часов расслабиться и все хорошенько обдумать.

Мужчина с удовольствием и некоторым удивлением посмотрел на Луиса.

Уже может стоять, это хорошо. Ну, пусть пока постоит. И Фернандо лег на шкуры около костра. На дворе стоял уже день, вовсю грело солнце, но в шатре было почему-то немного зябко, и костер затушить не хотелось.

Фредерик вернулся так быстро, как смог. Король задумчиво покосился на принесенное мясо, хлеб, вино, потом оглядел еще раз юношей и выставил герцога Монтсени прочь. Тому очень хотелось еще хоть раз намекнуть родичу, чтобы не злил короля, но он не посмел даже повернуться в сторону Луиса.

Если бы они были одни, он бы мог быстро расслабить короля. А так приходилось уходить и надеяться, что мальчик все-таки понял его намеки.

Проводив жадным взглядом Фредерика, Фернандо кинул Луису:

– Будешь прислуживать.

И лег на бок, лицом к костру. Он любил огонь, всякий. И мирное пламя, и тлеющие красноватым заревом угли, и огромные беснующиеся столбы, в которые превращались деревянные здания и стога сена. Огонь манил его всегда. Он был такой непредсказуемый и красивый, как его безумие.

– Хорошо, ваше величество, – герцог налил вина в серебряный кубок, разделал мясо маленьким ножом, видимо, специально выбранным в случае неожиданных всплесков эмоций. И подал королю. Затем добавил дров в костер, обложенный камнем, и отошел прочь, чтобы прислониться к тюку и опять смотреть в одну точку. Взгляд короля все время скользил по нему, заставляя невольно дрожать.

Но Луис надеялся, что, насытившись, Фернандо последует за Фредериком, которого так обожает.

Это было видно невооруженным глазом. Их взаимность лишь еще больше заставляла герцога задумываться о собственных недостатках и желать себя наказать за содеянное. Возможно, первое, что он сделает, когда окажется на свободе – это посетит храм, где исповедуется во всех грехах.

Король задумчиво пил вино. Мысли все время возвращались к произошедшему за ночь. “Власть” над монастырем он передал в руки падре Паоло, все распоряжения сделаны, остается только ждать.