Монастырь (СИ)

Впрочем, бывший стражник вообще не отличался тупой безропотной покорностью святош, просто он знал, когда стоит показывать зубы, а когда прикинуться самим смирением и признать власть сильного. Разумеется, при аббате этого монастыря у него были свои обособленные цели и приоритеты, и пока его все полностью устраивало.

Легрэ обернулся в пол-оборота и взглянул на юношу.

– Луис, тебе нравится у нас? – спросил он без напора, вежливо и почти лениво.

Тот пожал плечами. Опустил глаза.

– Да, – сказал тихо.

Казалось, что и не сказал, а прошелестел. Закрылся от любого вопроса. От любого разговора. Накинул на голову капюшон и стал спускаться за Легрэ вниз по лестнице, оглаживая ладонью каменный парапет. В этом жесте сквозило узнавание каждой трещинки, каждого изъяна. – У вас много книг, – добавил после долгой паузы. – Что я должен сейчас делать? Чем помогать?

– Твой первый долг, Луис, – ровно ответил Кристиан, – это, прежде всего, быть покорным и во всем слушать отца Себастьяна, беспрекословно и не подвергая сомнению его поступки и слова, как и полагается хорошему будущему монаху.

Что бы он ни делал и ни говорил, он аббат и поставлен Господом и Церковью главенствовать над нами, – Легрэ перекрестился для приличия, но вкупе с его высоким ростом и широкими плечами это выглядело смешно и нелепо. Он открыл дверь, ведущую во двор монастыря, и, щурясь от солнца, шагнул на каменную мостовую. – Ты все понял?

– Да, брат Кристиан.

– Луис сощурился от яркого солнца и прикрыл рукой глаза. Во дворе суетились монахи, одни из которых переносили оброк в кладовые, а другие принимали и вели подсчет и запись.- Я просто не знаю, чем могу сейчас помочь.

Юноша посмотрел снизу вверх на помощника аббата. В ярко-голубых глазах светилось искреннее непонимание. Пробыв в монастыре около двух месяцев, юноша практически не покидал кельи и только теперь изредка ходил в трапезную, чтобы сообщить о скором обеде.

Легрэ снисходительно улыбнулся, но под личиной сдержанной лености у него уже вовсю бесились черти, требуя крови – разыскать того самого бездельника и отучить раз и навсегда поедать что-либо тогда, когда нужно работать. Но Луису незачем было видеть подобное – после пострига он еще узнает о скверной репутации помощника аббата, и не дай бог ему испробовать карающей руки на собственной нежной шкурке.

– Сходи – напои скотину.