Монастырь (СИ)

— У нас сделка, Бес, так что полегче с начальственным тоном.

— Ах, ну простите меня, Великий Инквизитор! – Ксавье снова начал паясничать. – Накажите меня за дерзость, – он дразняще облизал губы.

— Что, король тебя недостаточно еще удовлетворил?

— Ах, король, – Ксавье мечтательно ухмыльнулся. – Я чуть не предал свою родину в его объятиях! Фратори, ты не пожалеешь, – он снова вернулся к серьезному разговору, подпустив в голос заискивающие нотки, – Завершим эту кампанию и тебя ждет тепленькое местечко в Авиньоне и такая власть, которая тебе здесь и не снилась.

— Вот такой тон мне нравится больше, – усмехнулся Паоло.

— Ну и хорошо. Так вот, свидетельств о том, что лекарь занимается колдовством предостаточно. Нитки в волосах, яд на его одежде, следы ногтей на ладонях. Завтра на рассвете Христофор с Раулем придут на освидетельствование. И смотри, не упусти птичку. А сейчас спокойной ночи, – он подошел вплотную к Паоло и потянулся к двери за его спиной, откровенно прижимаясь. Инквизитор поднял глаза к потолку – Рыжий Бес был в своем репертуаре.

За спиной открылся проход, и Фратори смог вернуться в свои апартаменты, а Рыжий Бес отправился куда-то по своим таинственным делам по тайным проходам. Паоло испустил тяжкий вздох и ушел в спальню, тайно надеясь, что Микаэль уже ускользнул, забрав с собой все улики. Но травник безмятежно спал. Инквизитор скинул сутану и минуту стоял, смотря на спящего, потом осторожно скользнул под одеяло, стараясь не касаться теплого и сладко манящего тела рядом с собой, теперь не имея на это никакого морального права. Но его все равно укутывал запах Микаэля, больно тревожа сердце. Паоло уставился в потолок. Он должен будет отправить этого солнечного мальчика на костер... всего лишь за то, что сильные мира сего делят теперь власть Церкви и главе Валасской разведывательной кампании пришло в голову разыграть карты таким образом. Впрочем, люди шли на костер и за гораздо менее значительные вещи. И вытащить его не удастся, как когда-то Себастьяна... Воспоминания нахлынули совсем некстати. Молодой еретик, преданный собственным орденом, горящий взор темных глаз, черные кудри, чувственные губы с засохшей коркой крови. Глядя на него, в недавно поступившем на службу высшего трибунала церкви инквизиторе, поднимался темный восторг. Отправить на костер столь яркое, столь горячее проявление жизни? Терпкое вино солнечных долин, их жаркий зной, их сочный аромат, трепет под пытками... трепет под мучающими другой пыткой руками...