Монастырь (СИ)

– Думаю, поцелуем не стоит, – чуть иронично заметил библиотекарь, – примета плохая, знаешь ли. И коньяк кончился...

– Поцелуи бывают разные... могу и не в губы...

– Разве у нас не чисто деловое соглашение? – полюбопытствовал Этьен, глядя, как пляшут отблески свечного пламени в глазах рыжего искусителя.

– Ну что ты, как соплеменник соплеменнику... Тонкий танец игр на чужбине, – Ксавье медленно опустился на колени... поймал руку Этьена и поцеловал... но почтительностью этот поцелуй обладал лишь первые пару мгновений, вскоре губы уже откровенно ласкали тонкую кожу.

В другое время и в другом месте Этьен, возможно, иначе отреагировал на обжигающие касания лукавых губ, на скользнувший по ладони горячий и мокрый язык, на соблазнительно-насмешливое обещание в фиалковых глазах... но в данный момент у него если и дрожали коленки, то не от ласк Ксавье. Библиотекарь отлично помнил и изучающий взгляд, и щедрые обещания рыжего беса.

– Не в губы так не в губы, – Этьен наклонился и легонько чмокнул Ксавье в лоб.

– Полагаю, да, – Ксавье обезоруживающе улыбнулся, поднимаясь с колен, – Спокойной ночи, брат Этьен, – и он, чуть склонив голову в знак прощания, удалился.

– Кому спокойной, а кому и... мда... – пробормотал вслед гостю библиотекарь. Ему-то уж точно после подобных предложений спокойно заснуть не удастся. Разумеется, Этьен не собирался подставлять Валасский монастырь и лично падре Себастьяна, хотя в глубине души был согласен с определением Ксавье.

Вообще-то Ксавье ему понравился. А угрозы и попытки склонить к предательству... ну а кто в наше время бел, невинен и чист? Разве что ангелы... впрочем, Этьен их никогда не видел. Или те, кто бездействует. Каждый, кто пытается бороться и создавать, рано или поздно неизбежно столкнется с грязью и кровью, болью и ложью.

Впрочем, проблема рыжего шпиона могла и подождать до завтра – тем более что завтра давно уже наступило. Этьен убрал посуду в шкаф, пообещав себе, что утром непременно вымоет, и отправился в постель."

"====== Монастырь 1: 24 глава ======

24"

"Избавиться от навязчивого ощущения ярости, которая душила Фернандо все утро, ему, все-таки, удалось.