Monster in me (СИ)

Потому что я надеюсь, что ты окажешься умнее, и, надеюсь, кровные узы не затмят твой мозг, как мозг твоего отца. Ему нужна твоя помощь, и я за него прошу тебя. Если ты мне откажешь, как ты будешь жить потом? Как будешь просыпаться по утрам, зная, что не спас своего отца и свою семью? Сможешь? — с каждым словом альфы Юнги словно уменьшается. Он сидит, сгорбившись на стуле, и еле удерживает свалившийся на себя груз.

— Ну же, иди к нему. Иди и спроси у него, какие планы у Монстра на Чжуна и семью Мин. Я подожду, — Ли откидывается на спинку стула и смотрит на омегу.

- Ты ведь и так их знаешь. Просто раз уж ты не веришь мне, может поверишь своему любимому, — альфа встает, поправляет пиджак и идет к двери. — У тебя время до понедельника. Потом я откажусь от твоей помощи и решу все по-своему. И все угрозы, поверь мне, я выполню. Чжуну меня не остановить, господин президент думает, что силовые структуры подчиняются ему. Но он ошибается. Приятного вечера, — бросает Ли и выходит в коридор. Стоит двери закрыться за альфой, как Юнги слезает со стула, идет переодеваться и едет к Чонгуку.

*Колумбийский галстук— вид насильственного умерщвления, при котором на горле жертвы делается глубокий разрез, и через образовавшееся отверстие наружу вытаскивается язык, создавая некое подобие галстука.

========== Your cockiness ==========

Troye Sivan - DKLA

***

Юнги не знает, что и как скажет Чонгуку. Не знает, стоит ли вообще говорить. Но одно омега знает точно — он не пойдет против Намджуна. Он не сможет. Пусть эта любовь больная и ненормальная, пусть альфа втоптал его в грязь, сломал привычный устой жизни, пусть он ему ничего не обещал и не предлагал — Юнги не предатель.

Он не может подставить человека, которого любит, и пусть даже этот человек не отвечает взаимностью: Юнги Намджуна не предаст. Он честностью на честность отвечает, болью на боль и дальше по списку.

Омега приоткрывает окно в такси и пытается прикурить, выходит с трудом. У Юнги руки трясутся от мысли, что можно смотреть в глаза Намджуну с его меткой на теле, с теми эмоциями в его руках, и даже когда его рядом нет - врать ему, сливать что-то за его спиной.

Это невозможно. Это не реальность Юнги. Он расплачивается за проезд и, еле передвигая ноги, словно на них повесили мешки с цементом, идет к подъезду друга. Чон открывает сразу. Юнги забывает, зачем приехал сразу, стоит увидеть бледное лицо Чона и темные круги под глазами. Мин еще с порога обеспокоено спрашивает, что случилось, и почему на нем нет лица.