Monster in me (СИ)

За плечи прижимает его к себе, обнимает, влажно мажет губами по татуировкам на руке. Намджуну от такой близости трудно дышать и соображать. Мин смотрит в глаза напротив взглядом затуманенным похотью, облизывает губы и просит. Еще и еще. Альфа резко втягивает воздух сквозь сжатые зубы, нагибается, прихватывает зубами нижнюю губу Мина, всасывает, повторяет то же с верхней. Мин зарывается ладонями в волосы альфы, фиксирует его голову, не дает отстраниться и влажно целует.

Намджун теряется в ощущениях. Юнги очень близок, ближе некуда.

Но дело не в том, что он сейчас вдавливает его своим телом в постель, что на теле омеги не осталось места, где бы ни побывали ладони или губы альфы, дело вовсе не в этом. Юнги непозволительно близок. Он глубоко внутри; от мольбы в его взгляде, от этих шепчущих пошлые слова словно в бреду губ, от этих пальцев так нежно обводящих узоры, выбитые на теле альфы, Намджуну хочется завыть или даже с размаху биться головой об стену. Лишь бы выбить этого неправильного мальчишку из себя. Избавиться. Забыть. Стереть. Потому что это почти невыносимо, на грани, будто что-то болит. Это что-то скручивает внутренности, натягивает до предела нервы и крошит кости. Но что это именно, и где болит - не понятно. Это непонятное щемящее чувство застревает на уровне горла, не продохнуть. Ким пугается этого чувства, выходит, резко переворачивает безвольную омегу на живот и снова вгоняет свой член. Мин выгибается, максимально приподнимает задницу и насаживается. Комкает в руках покрывало и скулит от особо глубоких толчков. Намджуну так лучше, главное - не смотреть в глаза. Это невозможно вынести, думает альфа. Давит в себе проснувшееся, незнакомое доселе чувство и методично втрахивает омегу в кровать. До синяков сжимает ягодицы Юнги, разводит их и с диким удовольствием наблюдает за тем, как его член выскальзывает из плавящегося в руках тела и исчезает внутри омеги с каждым новым толчком. Намджун утробно рычит, стоит омеге зажать его внутри и не давать выйти, вдавливает его за поясницу в постель и не дает двинуться, взять все в свои руки. Юнги уже теряет счет тому, сколько раз он кончает под ним. Словно этот секс-марафон длится вечность, Мин только успевает немного прийти в себя, как оргазм снова и снова накрывает с головой.

— Еще… — еле шевеля губами. — Еще, — на грани истерики. — Еще, — умоляюще."

"От миновских «еще» хочется умереть, хочется, чтобы это никогда не заканчивалось. Чтобы он всегда был в его руках, чтобы всегда так близко и так глубоко.