Момо

Когда она проскользнула в ворота, последний из Серых господ уже исчез.

Перед ней был огромный строительный котлован, глубиной метров в тридцать. Вокруг стояли экскаваторы и еще какие-то строительные машины. В глубину котлована вела наклонная дорога, на ней застыли внезапно остановившиеся самосвалы. Тут и там окаменели в различных позах строительные рабочие.

Куда теперь? Куда мог скрыться Серый господин? Никакого особого входа Момо не заметила. Она взглянула на Кассиопею, но и та, видно, ничего не предугадывала. Ее панцирь был пуст.

Момо спустилась в котлован и огляделась. И опять увидела знакомое лицо! Это был Никола, каменщик, нарисовавший когда-то цветы на стене ее комнаты. Конечно, и он был недвижим, как другие, но его поза была очень странной. Он стоял, приложив ко рту ладонь – словно кричал кому-то, другой рукой он укапывал на отверстие гигантской трубы, торчавшей возле него из дна котлована. Казалось, что Никола смотрит прямо на Момо.

Момо сочла это за благоприятный знак. Не долго думая она полезла в трубу.

«Как я отсюда выберусь?» – мелькнуло у нее в голове, но не успела она об этом хорошенько подумать, как труба вдруг кончилась, и Момо очутилась в подземном коридоре.

Момо вскочила на ноги и побежала дальше. Ее шаги были беззвучными, она бежала босиком, – а впереди опять раздавались шаги Серых господ.

От главного коридора расходились в обе стороны боковые ходы, все это разветвление простиралось, очевидно, далеко под кварталом новостроек.

Момо услышала голоса. Она пошла прямо на них, дошла до какого-то угла и осторожно выглянула из-за него.

Ее взгляду открылся огромный зал с длинным столом посередине. Вокруг него в два ряда сидели Серые господа – вернее, то, что от них осталось. Как убого выглядели эти последние из воров времени! Их костюмы превратились в лохмотья, серые лысины были в шишках и ссадинах, лица искажены от страха. В бледных губах зажаты горящие сигары.

Момо разглядела в противоположной стене зала большую стальную дверь. Оттуда веяло ледяным холодом.