Момент перелома

Но я никогда не был ловеласом, хотя упорные сплетни утверждают обратное. И мне всегда было просто приятно пообщаться с интересной женщиной, не видя в ее глазах откровенного призыва.

Потому-то мне так легко с Алилой – она по-дружески относится ко мне, и если где-то в глубине естества и испытывает некоторое влечение, оно отнюдь не является ее ведущим побуждением и никак не влияет на наше доброе общение. Впрочем, такое свойство мне всегда нравилось во взрослых женщинах.

Она все время стремится сделать мне приятное – и порой мне даже становится неловко. Она дарит мне подарки – милые пустяки, которые в их мире стоили несколько центов, а для меня являются уникальными сувенирами… Особенно я был тронут, когда она подарила мне так называемую «шариковую ручку» – удивительный, гениальный в своей простоте прибор. И вот сейчас, когда я пишу эти строки именно этой удивительной ручкой – я не могу не воспеть свою дорогую Алилу, встреч с которой жду, потому что она приносит с собой ощущение свежего ветра и звонкой радости… Когда я вижу издалека ее пылающие волосы, развевающиеся на ветру, я сразу поднимаюсь ей навстречу, машу рукой – словом, веду себя почти как пес, завидевший любимую хозяйку.

Я не спрашиваю ее о возрасте, но догадываюсь, что ей где-то сорок-сорок три. Хотя выглядит она чуть моложе. Вообще все они – женщины из будущего – кажутся моложе своих лет, и лишь очень хорошо приглядевшись, можно угадать их истинный возраст.

Они очень дружелюбны со мной; при встрече у них такие благоговейно-трепетные лица, что я поневоле преисполняюсь радостью оттого, что мои книги читают даже через сто лет! Подумать только! Любой писатель мечтает о подобной славе… Впрочем, я предполагал, что мои книги завоюют весь мир и навсегда оставят след в душах людей. Если к этому не стремиться, то зачем тогда вообще писать?"

"Но иногда во взгляде Алилы проскальзывает беспокойство, и я понимаю, что оно связано со мной.

Мне всего-то двадцать восемь лет, а ведь для нее я давно умер… И, конечно же, она знает обо мне много такого, чего не знаю я сам – того, что со мной еще случится… Мысли об этом заставляют меня невольно вздрагивать, и некий мистический трепет на мгновение охватывает мою душу, проносясь по позвоночнику леденящим дуновением.