Момент перелома

Затем я подстроил так, что мы столкнулись в коридоре – я сделал вид, будто куда-то спешу, и едва не сбил ее с ног. Мария Петровна вздрогнула и испуганно ойкнула, уронив связку книг, что были у нее в руке. Книги рассыпались – и, естественно, я, бормоча извинения, кинулся их подбирать…

Все, дело было сделано. Я перетянул бечевкой собранные книги и по-джентльменски предложил донести их до ее каюты.

– Благодарю вас, вы очень любезны … – произнесла она и представилась: – Мария Петровна… Желтова.

– Очень приятно.

– Ах, ничего страшного! – сказала она, глядя на меня с теплой улыбкой. – Мне тоже очень приятно с вами познакомиться. Алла Викторовна и другие ваши девочки много рассказывали о вас… Вы же вместе занимались наукой, не так ли? – После моего утвердительного кивка и небольшой паузы она, словно решившись, добавила: – Виктор Никонович… А что, если вы как-нибудь зайдете к нам выпить чаю? Я, знаете ли, испытываю некоторую слабость к людям науки, мне было бы очень интересно послушать вас… Расскажете нам о своем мире, об открытиях двадцать первого века – ведь это безумно, безумно познавательно! Ну как, Виктор Никонович? – она с ожиданием заглядывала мне в глаза – и душа моя воспарила в небеса от такого обращения с моей персоной и от горевшего в ее глазах огня энтузиазма.

– Непременно зайду, Мария Петровна, и все вам расскажу… – ответил я.

Вот это да… Ну я и выдал! Я даже сам от себя не ожидал. Первый раз в жизни мне было так легко общаться с женщиной… И ведь слова нужные нашел, и не мямлил, и не краснел, и предметы не ронял… Что бы это значило, а? Быть может, госпожа Желтова (если официально) Мария Петровна (если не очень) и просто Маша (для своих) является моей суженой половинкой в этом мире и потому мы с ней так неожиданно встретились на этих островах Эллиота?

До каюты было тридцать шагов – за то время, пока мы их преодолевали, между нами установились очень теплые дружеские отношения.