Момент перелома

Короткая, в стиле нынешнего царствования, аккуратная рыжеватая бородка, нафабренные усы, кончики которых, как у Вильгельма II, воинственно задраны вверх, светлые, почти бесцветные глаза и поверх всего этого – надетое как черепаший панцирь, положенное по чину выражение собственной важности и непогрешимости. А следом за эдаким особо важным лицом на цырлах перемещаются два холуя во флотских лейтенантских чинах. То ли адъютанты, то ли секретари, то ли просто «подай, принеси, не отсвечивай».

При виде этого приближающегося к нам великолепия каперанг Эбергард насторожился, а старший лейтенант Мартынов напрягся, предчувствуя, что такие важные господа просто так по перронам бегать не будут.

– Евгений Петрович, – вполголоса сказал я Мартынову, – сохраняйте спокойствие. Если вы сейчас убьете этого типа, а он окажется ванной шишкой, местное начальство может это неправильно понять.

– Михаил Васильевич, – так же вполголоса произнес каперанг Эбергард, – кажется, я знаю, кто этот господин…

Но было уже поздно – двигавшийся в нашем направлении персонаж уже подошел на пару шагов, после чего остановился прямо напротив нас с каперангом Эбергардом.

– Честь имею, господа, – отрекомендовался он, – разрешите представиться – флигель-адъютант государя-императора Николая Александровича, капитан первого ранга Александр Федорович Гейден.

– Честь имею, – ответил я, – капитан первого ранга Михаил Васильевич Иванов. В сопровождении флаг-капитана Морского походного штаба Наместника на Дальнем Востоке капитана первого ранга Андрея Августовича Эбергарда, следую в Санкт-Петербург к государю-императору с особым поручением от означенного Наместника на Дальнем Востоке адмирала Евгения Ивановича Алексеева и наверняка известного вам Павла Павловича Одинцова.

– Сей господин нам известен, – кивнул граф Гейден, – как и то, в каких превосходных степенях характеризует его Наместник Алексеев. А теперь, Михаил Васильевич, давайте пройдем в ваш вагон, во-первых – потому что обсуждать поручение государя-императора вот так, под открытым небом, просто неприлично, а во-вторых – потому, что ваш поезд вот-вот тронется.