Невинная для Севера (СИ)

Просто тотальное невезение какое-то. И вещи мои там остались…

Даже не заикаюсь про них — от водителя толку нет. Он только наорет или еще решит проучить. Так что остается только ждать.

Привозят меня и правда туда же. На улице очень холодно, так что когда Анатолий командует мне идти в дом, я даже не спорю. Почти бегу. А там меня встречает Валентина.

Проходится по мне оценивающим взглядом, недовольно поджимает губы.

— Где комната знаешь, — бросает она и уходит.

Обреченно плетусь туда, где ночевала в прошлый раз.

В комнате все ровно так, как и было. И все, что мне остается — ждать. Я успеваю задремать, пока жду хозяина дома, с которым предстоит договориться.

Но едва дверь открывается, как сон слетает с меня. Моргаю и приподнимаюсь на постели — в комнату действительо заходит Север.

Я выключила верхний свет, оставив только бра. Но даже такого слабого освещения хватает, чтобы увидеть, как он начинает вальяжно раздеваться.

— Что вы делаете? — возмущаюсь, окончательно просыпаясь.

Мужчина замирает, поворачивается ко мне, смотрит на меня так, словно я спросила глупость.

— Тебе, кстати, советую тоже. Впрочем… Можешь и так.

— Что так?

Становится кране не по себе под его темным взглядом. Неужели опять?

— Иди сюда, — приказывает он. — За тобой должок, не забыла?

Ну вот опять.

— Не забыла. Но я уже сказала — не буду с вами спать!"

"Север остается в полурастегнутой рубашке.

— Да ну? То есть раздвигать ноги в клубе — нормально, а здесь вдруг целку из себя решила строить?

— Да я не…

— Что не? Только не говори, что не в курсе того, какие услуги оказывают девочки вроде тебя, — насмешливо фыркает он. А затем, резко подавшись вперед, дергает меня за ногу, заваливая на спину и нависая надо мной.

— Нет! Я не работаю там! Честне слово!

— Павда? И поэтому напялила эти блядские шмотки? — как-то особенно зло цедит Север. — Хватит врать, Малина. Давай, потрахаемя, и я отпущу, так и быть. Хотя не уверен, что ты потянешь на те коллекционные вискари, которые расколошматила.

Я слишком поздно понимаю, что сделала. Только когда ладонь уже горит от пощечины, а в глазах Севера загорается настоящее бешенство.

— Я не шлюха! — возмущенно кричу.