Молодость на продажу

Может мне самому эти книги пригодятся? Всё-таки это мои личные подарки, которые я разрешаю поделить на всех. А могу… и не разрешить. В особенности после такого тона и ярких сполохов в ауре Грейи. У Кали с Займой тоже просматривалось жгучее любопытство, и они сейчас переводили заинтригованные взгляды то на меня, то на коллегу.

- Давай сюда! – требовательно протянул я руку к древней книге. - Вначале я сам гляну…

Но Грейя лишь отчаянно замотала головой и прижала подарок к себе ещё крепче.

- Что?! Бунт на корабле?! – перешёл я на грозное рычание, добавляя малость инфразвука в него.

– Да я тебе сейчас шесть лет расстрела устрою!

Но это я так внешне распинался, на самом деле чувствуя себя растерянным и нерешительным. У меня и в мыслях не было как-то физически наказать переводчицу, или чего похуже с ней сотворить. Да и моральное умиротворение, после посещения спальни Неприкасаемых, сказывалось. Даже просто ругаться не хотелось. Уже собрался вздохнуть равнодушно и выдать нечто вроде «Да подавись ты этим талмудом!», как вдруг в наше противостояние вмешалась госпожа Каспер.

Она подошла к Грейе с другой стороны и ткнула в её обнажённое плечо ногтём. Тут же красотка расслабилась, глазки у неё закатились, а толстенная книга стала вываливаться из ручек. Мало того, Энита ещё и на других наших союзниц прикрикнула строго:"

"- Чего уставились?! Забыли кто у нас командир? – и напомнила очевидное: - Все эти подарки Борису принадлежат! Как он ими распорядится, так и будет!

Классная бабулька! И правильная.

Справедливая. И нравится мне всё больше и больше. Скорей всего все отобранные ею устройства ей и достанутся в награду.

Кали с Займой, хоть и скривились, надув капризно губки, но согласно кивнули и вновь, словно ничего не случилось, попытались продолжить изучение разложенных перед ними книг. Тогда как я уже подхватил предмет нашего спора, раскрыл на свободном участке стола, и стал бегло просматривать.

В самом деле, я и не предполагал, что подобная письменность с картинками может существовать в мироздании.

Ибо те же рисунки напоминали скорей тысячи наложенных друг на друга паутинок. То есть имелось понимание, что и здесь нечто зашифровано, скорей всего наложением одних схем и чертежей на другие. Линии тонюсенькие, одинаковые и отыскать в них определённую закономерность бесполезно, как и выискивать светящиеся буквы на звёздном небе вселенной.

Ещё большее недоумение вызывала письменность.