Молодость на продажу

Да и встал у него за правым плечом, словно собрался наушничать или прикрыться добавочно ещё и толстенной спинкой кресла. То есть моему взгляду открывалась только узкая полоска лица неведомого злодея и его ничтожная частичка тела.

«Э-э-э, да он меня боится! – догадался я и сделал выводы: - Значит уважает. И правильно делает… В его харю уже эрги’с прилетел бы, не опасайся я зацепить нечаянно взрывом Неприкасаемую с той стороны».

Вполне естественно, что пришла очередь самому злодею сказать веское слово в организованном им же спектакле.

- Как умильно поросёнок ни хрюкает, всё равно его на колбасу пустят.

Губы мои стали обретать некое послушание, но выкрикнуть вслух я не решился. Только мысленно съехидничал:

«С такой свиньи как ты – даже навоз ядовитый получится!» - и нарастающая внутри злоба всё больше помогала мне в приближающемся освобождении. И ведь было от чего злиться! Не с первого слова, а пусть только к концу фразы, но я узнал этого типа по голосу.

Мало того, избавляться от оцепенения мне очень помогли странные ощущения в районе ног. Их словно кто-то колотил очень острым. Будто задался целью оставить мои нижние конечности без пальцев. Хорошо, что мои уникальные берцы пока не поддавались неожиданной агрессии от коварного пола. Зато странные удары помогали, и до момента освобождения от плена оставалось всего ничего. Мне даже удалось значительно нарастить вокруг себя защитные структуры.

А идентифицированный мною Связующий, продолжал:

- Также крайне вредно для здоровья выступать самозванцем, присваивая себе имя Каранебес! – этот голос я слышал через стенку портового терминала в Южных Долинах, государстве изменённых, мира Габраччи. Сомнений больше не осталось: нас пленил и пытается удержать Тамихан!

И откуда только он здесь взялся?! Как?! Когда? И зачем…

Ну а пока он голосом верховного судьи вещал:

- …За это тебя ожидает целый комплекс предсмертных наказаний, начинающихся с отрезания языка.

И он подал знак рукой, замершим у него за спиной фигурам. Шевельнулась и двинулась в мою сторону лишь одна из них. Из складок просторного хитона наружу показалась рука, с зажатым в ней узким стилетом. Честно признаться, меня это преизрядно напугало.