Молчанка

Молоко уже скоро остынет, а я все торможу. Черт. Здоровый мужик, а боюсь девчонки в три раза меньше себя. Не то чтобы прям боюсь, конечно. Просто… Не знаю что делать.

В последний раз я себя так беспомощно чувствовал, когда Мари болела ангиной, лет семь назад. Крис отправился за лекарствами, оставив меня приглядеть за ней. Я готов был душу продать, чтобы не видеть, как она мучается. Боль близких людей всегда хочется принять на себя.

Это я о Мари, не о Мие, конечно…

Вхожу в комнату и оставляю дверь открытой, чтобы не было так темно.

Мия морщит нос под моим пристальным взглядом. Прихожу в себя, отклоняясь от девушки. Ну и что это было?

— Мия, — зову я тихо, боясь напугать. — Мия, нужно выпить лекарства, — осторожно провожу пальцами по ее лбу, убирая прилипшую прядь.

Мия распахивает глаза и, втягивая в себя слишком много воздуха, начинает кашлять.

— Прости, — отодвигаюсь от нее еще дальше, — я не хотел напугать тебя.

Успокаиваясь, Мия снова поднимает на меня взгляд, но уже без страха и паники.

— Нужно измерить температуру. И вот… — протягиваю стакан, — молоко, мед и сливочное масло. Помогает от боли в горле.

Ее глаза начинают блестеть от слез, и мне самому становиться немного больно. Но это какая‑то приятная боль.

— Так, — креплю электронный градусник к ее лбу, — пей давай. Потом еще раз сироп и снова можешь спать.

Мия делает несколько глотков и улыбается, качая головой.

— Не думала, что после нашей драки, ты станешь так заботиться обо мне, — тихо произносит она.

— А я не думал, что ты знаешь столько слов, — усмехаюсь. — И чтобы ты знала, я профессиональный боксер, так что утренний инцидент нельзя назвать настоящей дракой.

— Я бы не стала называть себя профессионалом, после такого позорного проигрыша, — прячет улыбку в стакане, но ямочка на левой щеке выдает ее.

А Мия остра на словцо. Удивительно для девушки, которая… Обычно молчит.

— Так значит, ты говоришь, — этот факт никак не хочет укладываться в моих мыслях. Она говорит, но скрывает это. Зачем?

Мия сразу меняется в лице. Стискивает челюсть и сводит брови к переносице. Становится напряженной и серьезной. Она коротко кивает, смотря мне прямо в глаза.

— Почему тогда… — останавливаюсь.