Молчанка

Зажмуриваю глаза, стараясь отключить чувства. Где эта чертова кнопка?

Неужели он и её сломал? Ненавижу его! Всем сердцем. Всей душой. Каждой клеточкой.

Ложь.

Заткнись! Прочь из моей головы!

Делаю глубокие и медленные вдохи и выдохи. Концентрируюсь только на дыхании, чтобы сдержать следующий приступ."

"Значит, он использовал меня? Да? Просто играл и забавлялся?

Новая гостья появляется в моих мыслях и расшвыривает все остальные чувства. Злость дерзко улыбается, когда остается одна, окутывая разум алой дымкой.

Дерек — мудак! Он обманул меня, использовал и предал.

Я не буду из-за какого-то парня рушить свою. Тем более, только начав строить её заново. И я продолжу это делать со всем упорством и старанием, даже если его не будет рядом. Справлюсь сама. Со всем справлюсь. Да, он был моим главным стимулом идти вперед, но сейчас мне это не нужно.

Нужно, и ты это знаешь.

Стараюсь забыть.

* * *Вечером этого же дня родители сидят напротив меня в нашей гостиной и нервно сглатывают, косясь друг на друга. Перевожу взгляд с одного на другого и пытаюсь придумать, с чего бы вообще начать. Потому что нужно это сделать быстрее, чем они найдут тему для ссоры.

— Спасибо, что согласились поговорить втроем, — произношу я, расправляя плечи.

Мамины руки взлетают к губам, заглушая вздох, а отец просто открывает рот от удивления.

— Милая, ты… — мама запинается, недоумевающе качая головой.

— Детка, — отец смотрит так, будто у меня появился третий глаз.

— В общем, да. Я могу говорить, — сообщаю наконец то, о чем собиралась рассказать еще два года назад. — И вам придется меня выслушать, потому что мне действительно есть, что сказать.

Получаю два твердых кивка, одобряющих мои действия, и делаю глубокий вдох в надежде, что он наполнит меня недостающей смелостью.

— Во-первых, я люблю вас, — ласково улыбаюсь. В носу щиплет от подступающих слез, но я тут же беру себя под контроль.

— Лия, — начинает мама и тут же исправляется, — то есть Мия, прошу тебя, прости нас. Мы действительно были ужасными родителями, — смотрит на отца, и тот виновато опускает глаза, тяжело вздыхая.

— Прости нас, детка, — говорит папа.