Молчание сфинкса

"

"В кармане у него лежала справка из информационного центра МВД, к которой черным по белому значилось, что Изумрудов Алексей Андреевич, уроженец г. Выборга, ранее не судим и к уголовной ответственности не привлекался. Жалкие эти сведения не грели душу. На Лешу Изумрудова, за освобождение которого потомственный аристократ граф Роман Валерьянович Салтыков бился с милицейскими бюрократами-утюгами как лев, никакого дельного, полезного компромата всеми принятыми оперативно-разыскными мерами добыто не было. Впрочем, как и.

— Ну что воды в рот набрал? Место, я спрашиваю, узнаешь?

— Н-нет.

— Как это нет?

— Это… это, кажется, дорога на автобусную остановку и в Тутыши, — выдавил Изумрудов.

— Верно. И когда же ты был тут в последний раз? — Никита грозно нахмурился.

— Н-не знаю. Летом. Я на машине тут ехал. Потом еще на велике…

— На каком ещё велике? Вы ж тогда с отцом Дмитрием пешком здесь шли.

— Да, правильно. Мы пешком, мы… — Изумрудов осекся, поднял растерянный взор свой на Колосова и…

— Выходи, — коротко скомандовал Никита.

— Зачем?

— Выходи, я сказал! — Никита вытолкнул парня из машины. Рывком выбрался сам. Эх, коли играть роль утюга, тогда уж в полную силу, смачно. Жаль, зрители не видят: кто в Лесном остался раны зализывать, а кто и в отделении милиции рубаху от Джордже Армани на себе рвет.

— Давай, показывай на месте, как ты его прикончил, — он сгреб Изумрудова за грудки. — Ну? Быстро показывай, как ты убил здесь священника!

— Я его не убивал! — завопил Изумрудов.

— Нет смысла запираться. У нас есть свидетель, который тебя видел вместе с отцом Дмитрием в день убийства. Давай, давай, пацан, не зли меня. Колись, рассказывай, как дело было.

— Да вы что? — Изумрудов попятился, выставляя вперед скованные наручниками руки. Он словно защищался от надвигающегося на него Колосова.

— Будет легче, пацан. Вот увидишь. Ну?

— Но я никого не трогал!

— Будет хорошо, — интимным голосом демона-искусителя обещал Никита.