Молчание пирамид

Когда приеду — не знаю…"

"На дне раскопа уже забрякала о ведро лопата, а копатель метеоритов взялся за веревку.

— Ну и счастливого пути! — пожелал он. — Теперь тебе и соленое можно, и горькое, и острое. Ешь на здоровье!

7

Привел Артемий Ящеря с жеребенком домой, в Горицы, и вовсе нарушил мир в семье. Люба носом зашвыркала, заворчала, дескать, тебе забава, а мне кормить, обстирывать да обшивать чужого парнишку. Если вдруг родители найдутся? Выходит, даром и содержали?

Артемий цыкнул, кулаком по столу рубанул.

— Это мой сын! А не парнишка чужой! Вровень с Никиткой будешь кормить и поить. И не дай бог, увижу, пальцем тронешь!

Жена замолчала эдак месяца на три. Никитка, должно быть, почуял скрытое желание матери и давай задирать Ящеря, пакости ему чинить: дохлую мышь в карман засунет и потом хохочет, сядут за стол — в тарелку плюнет. Ящерь же по первости неловко себя чувствовал, стеснялся слова лишнего сказать, Артемию не жаловался и веселился, лишь когда с сеголетком играл. Артемий все замечал, да помалкивал, чтоб само собой все смололось да утряслось, но слух-то пошел, что он из лесу мальца привел и у себя пригрел, как сына, и в канун Масленицы из Михайловского уезда приехал мужик — за полторы сотни верст.

— Говорят, ты парнишку в лесу нашел? — спросил хмуро. — С жеребенком?

Артемий врать и изворачиваться не привык, сказал, как люди говорили:

— Нашел. А что тебе?

— У меня летом сынок жеребенка пошел искать и пропали оба. Уж думаю, не ты ли их пригрел? Покажи ради Христа.

— Как у тебя мальчишку звали?

— Да вроде Яшкой звали.

— Не твой это сын, — облегченно вздохнул Артемий. — Моего Ящерем зовут.

— Дак это он может себе сам имя такое придумал. Что с него взять, ребенок, баловство… Ты уж покажи, чтоб сердце успокоилось.

Люба тут как тут, захлопотала, запела:

— Заходите в избу да взгляните! Они как раз за столом сидят. Кормлю его вровень со своим сыночком, обстирываю и обшиваю. Коли ваш, так забирайте!

При чужом человеке неловко было учить жену, Артемий послал ее скотину на речке поить, а сам сказал мужику:

— Возьмешь, если парнишка тебя узнает.

Вошли в избу, а ребята оба повернулись и глазеют на заезжего.

— Ну, который твой?

— Вроде, этот… — Михайловский мужик указал на Никитку. — А может, и тот…

— Ты что же, сына своего не узнаешь?

— У меня ребятишек-то двенадцать душ. Где всех упомнить?..

Мальчишки сидят, глазами лупают, по Ящерю видно, первый раз видит мужика.