Молчание пирамид

 — Понимаешь, иду полдня и не могу выйти! Но выйду, потому, что уже появилась связь…

— Ты в лесу?

— Нет, в пустыне! В древней пустыне! Вокруг меня настоящие барханы, только покрыты мхом…

— Сережа, что с тобой?.. — в голосе послышался испуг, но в этот миг связь оборвалась.

На экране «хитрого», чувствительного и защищенного от прослушивания, телефона было пусто, светилась лишь шкала уровня зарядки аккумулятора.

Самохин подождал минут пять, покрутился на месте, но связь так и не появилась, и мало того, начало казаться, что звонка не было и он говорил сам с собой.

Тогда пересиливая боль стреляющих в мышцы судорог, он поднялся на холм и там посмотрел на экран.

Шкала оставалась на нуле.

И все равно он еще некоторое время шел с телефоном в руке, хотя отлично понимал, что ветром радиоволны не наносит и сотовая связь или есть, или ее нет. Это могло означать помутнение рассудка, опять же от обезвоживания…

Но что-то уж слишком скоро — всего двадцать девять часов не пил воды. Правда, вчера сильно потел на подъемах…

В поддень ветер стал горячим, солнце ушло на юг и теперь обжигало плечи даже сквозь одежду, но Самохин теперь не останавливался, даже когда попадал в короткую тень, роняемую крутым увалом.

Он еще мог идти быстрее, особенно на спусках, когда следовало лишь переставлять ноги, однако выбрал бредущий, размеренный и однообразный ритм, который не давал мышцам сильно напрягаться или расслабляться. Изредка на холмах он вскидывал видеокамеру и на ходу рассматривал прыгающий горизонт, пока на экране не замигал значок батареи.

И тоже очень уж быстро: обычно одной зарядки хватало часов на шесть непрерывной работы.

Или все это причуды энергетического канала — неожиданно принесенная ветром связь с возмущенным голосом Саши, до срока севший аккумулятор и это непомерное расстояние, которое он никак не мог пройти за вчерашний день?.."

"Выбранный медлительный ритм не только берег мышцы от судорог — укачивал чувства и не давал разойтись сознанию, а значит, и отчаянию, когда за очередным увалом оказывался следующий.

Самохин уже ощущал признаки слабости — часто запинался, порой терял равновесие на спусках, и все-таки еще чувствовал силу, и была уверенность, что к ночи в любом случае выбредет из этой пустыни, поскольку весь день контролирует направление движения. Но под ногой вдруг что-то звякнуло и откатилось в молодую поросль. Он наклонился и поднял банку из-под маслин, брошенную вчера, и этого хватило, чтобы подкосились ноги.