Молчание пирамид

Отослали его в дурдом, а сами тем часом проверили, кто такой этот Артемий Сокольников, и на тебе — бывший кулак и уголовник! Стали дальше копать и узнали про его сыновей: один, Никитка, много лет в розыске находится за убийства, а второй, Ящер, которого выставляют как пророка, обыкновенный дезертир!

Органам все понятно стало — под видом мирных сеятелей матерая банда в пустыне прячется! Сообщили на самый верх, там засуетились: как, откуда, почему ничего не известно было? Теперь, мол, понятно, куда вода девается из реки Сватьи — диверсия, значит! Разведку на самолет посадили, повозили над пустыней, все на карточки сняли, а на них не то что бочки в песке — каждую сосенку видно.

Отъехали машины версты две от Гориц и все в песке забуксовали, попробовали пешим порядком — далеко не уйти, а еще и воевать надо. Вернулись, дождались, когда привезут эшелоном верблюдов из Средней Азии, навьючили их, сами сели по двое-трое и вперед, сексоты дорогу показывают. Через какое-то время подходит караван к бандитскому стану, окружил его со всех сторон и залег. Ночью пошли штурмовать, для устрашения стрельбу подняли, ракеты светятся, врываются в стан, а там пусто! Кругом ни души и следов не видать, просто штабель бочек лежит, песком присыпанный, и все.

Наутро все обыскали, самолет вызвали, чтоб сверху посмотреть, — нет сектантов! Те, что в оцеплении, говорят, никто из пустыни не выходил, ни в леса, ни в Тарабу.

Начальники разгневались, мол, что они, и в самом деле сквозь землю провалились? Сели в самолет и целый день над Горицким бором кружили: все видели — утонувшие машины, лесопосадки и даже соты из бочек в склоне бархана, только людей нет.

Еще с месяц оцепление держали и разведка летала, но так никого и не обнаружила.

Органы давай сексотов московских крутить, мол, ложную информацию донесли, чтоб ордена получить. Те клянутся-божатся — видели сектантов, даже пересчитали и одного, беглого комсомольца, в плен захватили.

Достали из дурдома этого комсомольца, снова начали спрашивать, а его уже подлечили, так он грустный стал.

— Не состоял я, — говорит, — ни в какой секте и в пустыне не жил.