Молчание пирамид

— Тихо… И как ты можешь спать в такой обстановке?

— Ночь на дворе, привык…

На воле висела непривычная тишина, микроавтобус стоял с выключенным двигателем, слышно было, как пощелкивает, остывая, глушитель, за стенкой шаркали чьи-то шаги, в грузовом отсеке полная темнота.

— Сейчас сниму с тебя наручники, — задышал в ухо помощник.

Руки у самого уже были свободны.

— Зачем?

— Они с кем-то разговаривали по телефону. Кажется, получили приказ нас того… ликвидировать. Или только одного меня, я не понял.

— Что будем делать?

— Мочить. Ну не умирать же из-за этого долбанного жемчуга…

Он отомкнул один браслет на руках Самохина, второй оставил. Прислушался, затем осторожно подтянул ведро.

— Как откроется дверь — я плесну из параши. А ты кувырком выкатывайся из машины, понял? Только кубарем, на ноги не вставай и грудь не подставляй. И старайся сразу в кювет, в траву…

— А ты?

— Я работать буду. Главное, не бойся выстрелов.

— Да я тоже не инвалид…

— Молчи… Здесь командую я. Значит так, если не удастся выкатиться, блокируют — старайся бить в глаза, пальцами, по яйцам и по кадыку. Хотя… это не мальчишки. Но в любом случае сопротивляйся, чтоб не прижали сразу, а я помогу.

Под ногами водителя и охранника скрипел гравий, значит, машина стояла на обочине.

— А говорил, мы им нужны живые…"

"— Ты им нужен. Я, скорее всего, лишний свидетель…

— Тогда беги один, подстрахую…

— Что я потом скажу своему начальству?

— И Принцессе…

— И Принцессе!

Прошло минут пять настороженной тишины, даже охранники перестали шастать туда-сюда. Наконец, у кого-то из них зазвонил телефон и послышалось полусонное:

— На связи…

Помощник толкнул Самохина и поднял ведро.

— Понял, — через несколько секунд произнес охранник.

Будто по тревоге, почти одновременно щелкнули замки, хлопнули передние двери и заурчал мотор.

— Ну, ребята, вам повезло, — прошептал Плюхач. — Еще поживете…

Под утро машина съехала с асфальта на гравийную дорогу, которая становилась все хуже и хуже. Мотало и трясло так, что клацали зубы и ехать можно было лишь на корточках или стоя на коленях.