Молчание пирамид

Остались метеориты…

— Поэтому вспомнила и приехала ко мне?

— Ты же мой покровитель, а значит, поймешь… Да, точно! Теперь вижу. У тебя другие глаза.

— Счастливые?

— Нет, это не счастье. Даже напротив… Тебя что-то мучает, какие-то неразрешимые вопросы.

— А все говорят, я стал счастливым…

— Сейчас же расскажи, что тебе открылось? Тебе ведь что-то открылось, я по глазам вижу!

— А там, в яме, на Красной Поляне, ты ничего не заметила?

— Тогда я была еще непосвященной и слепой. Самохин освободился от ее рук, достал из кармана пиджака пеленку и расстелил перед Сашей.

— Если ты теперь прозрела, смотри, что это? Она потрогала ткань руками, поднесла к лицу, потом к окну, оттянув штору.

— Кажется, холст…

— Это я и сам вижу. Откуда эта тряпка? Для чего?

— Похожа на большую салфетку…

— И все?

— Знаешь, я почти не спала и эмоционально устала. — Она сложила пеленку вчетверо. — Потом, так много плакала… А для того, чтобы ясно видеть, плакать нельзя. От слез можно снова ослепнуть… Дай мне ее и покажи, где можно прилечь?

Он показал свою кровать.

— Днем найду тебе другое место, чтобы спокойнее было…

— Другое?.. А… рядом с тобой нельзя?

Похоже, с Плюхачом они рассорились уже серьезно, и Самохин решил ни в коем случае не оставлять Сашу в этой квартире.

— Это жилье… служебное. Тут посторонние люди. И возможно, скоро придется съехать…

— Говори мне правду, Сережа… Здесь находиться опасно, да?

— Не то чтобы опасно… Мое начальство не поймет. Она взглянула как-то отрешенно.

— Теперь я точно вижу… Ты занимаешься историей.

— Не угадала…

— Но ты все время думаешь о прошлом. Все твои мысли связаны… с какими-то далекими событиями.

— Мне казалось, я больше думаю о будущем…

— Тебя интересует какой-то древний-древний человек?..

— Неандерталец.

— Я серьезно… Ты все время думаешь о нем. Больше, чем обо мне. Кто он?

— Пророк, — признался Самохин. — Я все время думаю о пророке.

Она смотрела мимо.

— Так, постой… Это не Мохаммед и не Будда… Как его зовут?

— Ящер.

Саша мгновенно села, притянула его к себе.

— Как?!..

Это был не испуг, скорее мгновенная и крайняя степень возбуждения. Ее охватила мелкая дрожь, словно ток, через руки передавшаяся и ему.

— Ящер… И он должен быть еще живым.

— Почему мне кажется… будто он древний?

— Не знаю… Возможно, пророки не умирают. А их дух переселяется…

Она легла поверх одеяла, положив пеленку под щеку, прижала ее ладонью.

— Сейчас я все увижу во сне.