Моё пост-имаго

Но… но как? Как она могла туда проникнуть? Если эта тварь настолько большая, как ее описывают, как она смогла залезть в трубу?

Доктор пожал плечами. Он не был свидетелем данного происшествия, и ему оставалось лишь гадать: быть может, Черный Мотылек сложил крылья каким-то причудливым образом или же попросту обернулся ими.

– В любом случае, мистер Фойл, – доктор Доу мрачно поглядел на начальника станции, – эта черная пыль и капли крови говорят нам не только о том, куда именно делся Черный Мотылек.

– О чем же еще тогда?

Доктор заглянул в непроглядную пасть грузовой трубы и сказал:

– О том, что, вероятно, на станции пневмопочты «Пыльная площадь» нас также будет ожидать чья-то смерть.

***

Интерьер, если можно так выразиться, паба «В чемодане» действительно чем-то напоминал внутренности чемодана. Клетчатая ткань, которой были обиты стены, походила именно что на обивку, а завсегдатаи – на клопов, непрестанно забивающихся внутрь и путешествующих среди вещей."

"В преддверии шквала к вечеру паб был битком забит.

Сейчас здесь собрались все те, кто одним своим видом вызывал у доктора Доу справедливое раздражение – общению с каждым из них он предпочел бы даже скучные затяжные рассуждения (с намеком) миссис Трикк на тему бесконечных племянниц ее многочисленных подруг. «В чемодане» сидела компания шумных железнодорожников, заливалось элем, играло в карты и гоготало местное отребье, у стойки терлись забежавшие промочить горло, пока жена не видит, соседские пьяньчужки. В поисках одного из последних сюда и забрела миссис Герри.

– Прошу вас, не шевелитесь, миссис Герри, – попросил доктор Доу, осматривая сидящую у стойки женщину.

– Ой, господин доктор, у вас такие холодные пальцы, что я даже не знаю…

Миссис Герри была яркой представительницей коренных жителей Саквояжни: волосы убраны и расчесаны, но при этом выглядят неряшливо и взлохмаченно, шляпка сидит набекрень, вокруг глаз чернеют пятна, а лицо едва угадывается где-то под толстым слоем дешевой пудры.

Ох, уж эта пудра – она делала местных женщин похожими то ли на мертвецов, то ли на клоунов, то ли на мертвых клоунов. Сейчас у миссис Герри сильно отекла левая щека, раздулась, словно она держала во рту кусок пирога размером с дирижабль.

– Я так понимаю, вам недавно удаляли зуб, – заметил доктор, ощупывая шею женщины.

– Да, было! – довольно взвизгнула она. – Болел неимоверно, вот и вырвали. Взяли у мистера Доррера, кузнеца, его щипцы – оп, и нету зуба.