Моё пост-имаго

В итоге на бланке с «Делом об убийстве в поезде “Дурбурд”» появилась печать господина комиссара, и оба констебля, взмокшие и раскрасневшиеся, вывалились из дверей Дома-с-синей-крышей.

Бэнкс и Хоппер едва-едва начали свое расследование, но оба считали, что уже потрудились на славу. Обычно прозябающие целыми днями у своей тумбы в зале ожидания вокзальные констебли не привыкли так много работать и думать, и это тут же сказалось как на их самочувствии, так и на настроении. А когда они начали грызться друг с другом, тут стало очевидно, что пришло время заглянуть за пирожками – пирожки всегда действовали на них ободряюще…

– Слизняки-слизняками, – между тем повторил Хоппер задумчиво.

– Что это за тип с кофром, а? И что у него было в том кофре?

– Скоро узнаем, Бэнкс, скоро узнаем.

– Эй ты! – гаркнул толстый констебль в окно пирожковой. – Заснул, что ли? Поживее!

– Конечно-конечно, сэр, – подобострастно отозвался лавочник. – Все готово, сэр.

Отдав констеблям коричневый бумажный пакет, пахнущий жаренным маслом и тухловатой рыбой, он застыл в ожидании оплаты, но полицейские, судя по всему, доставать бумажники не собирались.

– Господа констебли… м-м-м…

– Что такое? – уставился на него Бэнкс с деланным непониманием на лице.

– Так ведь сдача еще! – заявил Хоппер.

– Хорошо, что напомнил, – усмехнулся его напарник. – Два фунта сдачи с пирожков. – Бэнкс скривился и добавил сквозь зубы: – И поживее.

Испуганный лавочник на миг скрылся в глубине пирожковой.

– То-то же, – сказал Бэнкс, после чего оба полицейских встали на подножки самокатов и покатили в туман…

…Улица Бромвью, несмотря на близость туманного шквала, жила своей, в общем-то, привычной жизнью. По мостовой, нервно сигналя, катили экипажи, звенели колокольчики над дверями тех лавок, что еще были открыты, у афишной тумбы на углу возле аптеки сгрудились зеваки.

В какой-то момент один из ожидавших обед котов, тощий полосатый доходяга с грустной мордой, отчаянно взвыл, когда по его хвосту проехалось безжалостное самокатное колесо.

– Будешь знать, как преграждать дорогу служителю закона, глупый кот! – рявкнул Бэнкс.