Моё пост-имаго

Отогнав назойливую пчелу, мистер Фенниг макнул ручку в чернильницу и что-то быстренько чирканул на прямоугольном листке бумаги, после чего сложил его и засунул в небольшую капсулу. Подняв круглую крышку, под которой оказался вмонтированный в столешницу чернеющий патрубок внутренней пневмопочты, мистер Фенниг опустил капсулу в трубу, и цилиндрик с легким хлопком исчез.

– Придется немного подождать. – Управляющий вернулся к своим бумагам.

Доктор кивнул и замер, словно выключился – он что-то обдумывал, а Джаспер поманил к себе Клару.

– А ее можно погладить? – спросил Джаспер.

Мистер Фенниг оторвал взгляд от тетради.

– Клара – очень добрая, хоть ее манеры и оставляют желать лучшего. Ей нравится, когда ее гладят. Она не ужалит.

Джаспер осторожно прикоснулся к мохнатой полосатой спинке. Та оказалась очень мягкой и шелковистой на ощупь. Пчела задрожала, судя по всему, от удовольствия.

Долго стоять у стойки доктору и его племяннику не пришлось.

– Вас ожидают, – сообщил управляющий, прочитав послание.

– Как нам пройти?

– По главной лестнице на третий этаж, а потом налево, только не перепутайте: не направо, а налево…

Доктор поднял бровь – он не считал себя человеком, способным что-то путать.

– …там будет коридор. Он приведет вас к Ржавому залу – это сердце кафедры. В дальнем его конце будет еще один коридор.

Доктор Доу кивнул, и они с Джаспером направились к лестнице. Уже поднимаясь по ступеням, они услышали возмущенное:

– Клара! Ну сколько можно?! Уйди с бумаг!..

…Научное общество представляло собой весьма мрачное место. Ни на лестнице, ни на этажах свет не горел, а из-за клубящегося за большими окнами тумана, понять, что время близилось к полудню, было решительно невозможно.

Шаги посетителей по узорчатому, но довольно пыльному паркету отдавались эхом. ГНОПМ изнутри походил на запутанный лабиринт: узкие коридоры и лесенки, множество дверей. На обитых деревом стенах висели портреты в тяжелых рамах, с которых хмурились какие-то раздраженные старики. Глядя на них Джасперу подумалось, что все эти джентльмены, судя по их сморщенным носам, что-то унюхали, и тоже принялся втягивать носом воздух. Но пахло, к его огорчению, здесь лишь старостью.