Моё пост-имаго

Несмотря на отчаяние и тоску, что были моими неизменными спутниками в походе, где бы я ни был, я собирал любые сведения о бабочках, по-прежнему зарисовывал их, копил мысли для бесед с моим другом профессором Гиблингом. Каких только бабочек я не видел в своем походе: сотканных из дыма, из песка, бумажных… Они немного усмиряли мою мятущуюся душу.

Когда я вернулся в Габен, то узнал, что мои родители умерли. Скончались по нелепой случайности – угорели от газа в гостиной, и признаюсь вам, я не горевал ни минуты.

Как бы отец с матерью меня ни презирали, все же они были приверженцами строгих традиций, и я стал их единственным наследником: дом и все наши капиталы дожидались моего возвращения. К сожалению, профессора Гиблинга в городе я также не обнаружил. Мы с ним неудачно разминулись, и он уже месяц как был в одной из своих экспедиций. Я был рад узнать, что он стал заместителем главы кафедры Лепидоптерологии, и ждал его возвращения с нетерпением.

Примерно через год он вернулся, мы с ним встретились, и я с потаенным страхом спросил у него, не нашел ли он Черного Мотылька: я искренне переживал, что все обошлось без моего участия.

Он невесело рассмеялся тогда, но в его глазах была горечь. Профессор признался, что и думать забыл о Черном Мотыльке, что подобные вымыслы портят жизнь, портят отношения с окружающими, рушат карьеры и любые перспективы. И что он прекратил с кем-либо разговаривать об «этом глупом вымысле», да и вовсе прекратил на что-либо надеяться. Не сказать, что я был рад это слышать, но все же вздохнул с облегчением: профессор не разыскал мотылька без меня. И тогда я предложил ему организовать экспедицию в Кейкут. Он сперва не поверил, поначалу даже отказывался, спорил, но я напомнил ему о наших беседах, повторил ему его же собственные слова, вернул ему хранимую во мне, будто в банковской ячейке, крупицу его мечты. Мы всё подготовили, он собрал экспедицию и отправился в путь. К сожалению, я не мог поехать с ним: моего вмешательства требовали срочные дела здесь – так уж вышло, что моя жизнь намертво связана с Габеном, и по некоторым обстоятельствам я не могу покидать город. Но я с нетерпением и надеждой ожидал любых вестей из экспедиции.

И вскоре я дождался. Спустя три месяца профессор и его спутники вернулись. След оборвался, поиск зашел в тупик. Местные жители боялись и отказывались разговаривать с чужаками о Черном Мотыльке.