Моё пост-имаго

Я ждал его больше, чем праздника Нового Года, единственного дня в году, когда меня освобождали от учебы на целых полдня. И прежде чем зайти в отцовский кабинет, старик подошел ко мне в коридоре и вручил крошечную книгу в зеленом переплете. Она так и называлась: «Маленькая книга о Бабочках». Это было мое первое учебное пособие, связанное с чешуекрылыми, и я его выучил наизусть.

Я рос, и меня стали выпускать. При каждой возможности, когда я куда-то выходил с няней, я выискивал взглядом бабочек, запоминал их, а после пытался выяснить, как они зовутся.

И так, благодаря этим бабочкам, оставшаяся часть моего детства прошла довольно неплохо.

Родители хотели, чтобы я пошел по стопам деда и стал военным, и решили, что мне следует поступить в военно-морской университет «Мареннорд» на факультет Морского Флота и Акванавтики. Но я хотел другого. Мне едва-едва удалось их уговорить позволить мне поступить в академию воздушного сообщения «Райтломм» на факультет Военно-Воздушного Флота и Аэронавтики.

Особой разницы они не увидели, ведь и там, и там значилось «флот». На тот момент воздушный флот Габена представлял собой совсем жалкое зрелище: почти все было разворовано при батюшке нынешнего господина бургомистра, но меня волновало лишь то, что я освободился от гнета родителей, домашних учителей и нянь-надсмотрщиц."

"Учась в академии, я не забывал о своей любви к бабочкам. Читал книги, изучал мотыльков и мог уже не прятаться. Когда изредка выдавались выходные, я брал бинокль, ходил в парк или выезжал за город в поисках этих прелестных созданий.

Мне было достаточно их увидеть, зарисовать, сравнить с каталогом. Разумеется, мое наивное существо тогда еще не волновали никакие открытия, я просто этим жил и был рад тому, что никто меня не накажет всего лишь за то, что мне нравятся бабочки.

Уже ближе к концу моего обучения в городе произошло громкое событие. Из дальней экспедиции вернулся член Габенского научного общества Пыльного Моря, профессор Гиблинг, в те времена постоянно пропадавший в походах и странствиях, звезда кафедры.

Он привез несколько дотоле неизвестных науке бабочек, сделал несколько новых открытий. Выставка должна была пройти прямо в научном обществе, о ней писали в газетах, а в то время многие интересовались наукой, не то что сейчас. Разумеется, я не мог туда не прийти.

Профессор Гиблинг предстал для меня великолепным джентльменом-ученым.