Моё пост-имаго

Чернила марки «Беспросветность без прикрас».

Если бы вдруг во всей редакции «Сплетни» нашлась хотя бы одна честная пишущая машинка, заметка, выпущенная из-под ее валика, гласила бы:

«Человек, найденный мертвым в поезде, стал всего лишь очередной жертвой этого города. Жертвой, до которой, в общем-то, никому нет дела».

***

Кофейный варитель «Хноппиш» шипел. В какой-то момент клепаная бронзовая махина, напоминающая толстяка на трех коротких ножках, запыхтела и затряслась. Из тонких, как сигары, труб повалил пар, а на датчике степени готовности ячейка «Немного подождать» сменилась на ячейку «Приятного кофепития».

– Хм… – раздалось из-за газеты, следом оттуда же выбралась уже рука человеческая: длинные тонкие пальцы нащупали ручку и взяли чашку.

В гостиной дома № 7 в переулке Трокар всегда жил тягучий душистый запах кофе. Им пропитались кремовые обои с коричневым цветочным узором, обитые полосатой тканью кресла, шторы на окне и даже люди, которые здесь присутствовали. Сильнее всего этот запах ощущался в районе девяти часов утра, в обед и ближе к полуночи.

Напольные часы в углу как раз отбили девять ударов, и только тогда Натаниэль Френсис Доу, доктор частной практики, заботливый дядюшка и мизантроп до корней волос, позволил себе отпить из чашки кофе с корицей.

Насладившись любимым напитком, он выглянул из-за газеты и пытливо уставился на племянника: пьет ли тот свой сиреневый чай?

Чай этот представлял собой особое лекарственное средство, которое дядюшка самолично смешал и заварил для Джаспера – оно должно было вернуть его к жизни после долгой поездки и всего с ней связанного. Доктор глядел на чашку, стоящую у руки племянника, как кот, выжидающий, когда же мышка высунет голову из норки и потянется к кусочку сыра.

"Джаспер сидел за столом для чаепитий и перебирал стопку журналов «Роман-с-продолжением», которые дядюшка выписывал специально для него. Публиковавшийся в них роман-фельетон всякий раз обрывался на самом неожиданном и интересном месте – по мнению Натаниэля Доу, ход примитивный и дешевый, да и в целом он считал это чтиво крайне наивным.