Моя пушистая проблема

Это я его так довела, это меня сейчас он берет, любит, ласкает, нежит, сводит с ума — впрочем, взаимно.

Я хотела любить — и быть любимой. Я хотела таять в чужих руках.

Я снова и снова скользила пальцами по чужой спине, оставляя царапины. Судорожно покрывала поцелуями лицо Эрена — не бесстрастное, о нет! Такое — сияющее светлым, неземным светом, искаженное яркой и острой жаждой… оно отпечаталось в памяти навечно.

Это безграничное доверие. Это невероятное, запредельное обожание, готовность закрыть собой, оберегать, защищать.

Я кричу — выгибаясь на откуда-то взявшейся здесь теплой шкуре. Чувствую, как он наполняет меня, доводит до пика, до сумасшествия.

— Моя девочка… Моя конфетка… Сладкая, нежная, капельку бесстыдная. Да если бы я знал всю тебя — вот такую — я никогда бы тебя не отпустил, — его голос прерывается, Эрен хрипит, судорожно вдыхая воздух, зарываясь носом в мои разметавшиеся волосы.

Он любит меня. Он хочет меня. Он мой — от кончика носа — до кончика бессовестного волчьего хвоста.

— Залюбил я тебя, конфетка, — мурлычет лениво, перекатываясь на спину и укладывая меня на себя.

Ответственно заявляю — я человек-желе. Ни мыслей, ни тревог, ни тени деятельности. Да здравствует маленькое золотое желе!

Я растягиваюсь счастливо, чувствуя — ещё немного — и начну тарахтеть, что твоя кошка. Поднимаю взгляд — и замираю, чувствуя, как пересыхает во рту и сводит горло. Потому что в чужих серебристых глазах я вижу любовь. Абсолютную. Безграничную. Ту, которой мне так не хватало всю мою жизнь.

— Я люблю тебя, моя кошка. Люблю тебя, Миари Вайре. Люблю, как ты споришь, как хмуришь брови и поджимаешь губы, как бросаешься отстаивать справедливость, — меня поцеловали в нос, — люблю, когда ты увлечена исследованиями, люблю, когда занимаешься с Миром, когда смеешься. Я надеюсь, что больше ты никогда не будешь плакать, — он смотрит совершенно серьезно, — и больше всего на свете надеюсь, что у нас появится наш собственный маленький свет, наше продолжение, отчего наша связь будет сиять только ярче…

Его клыки чуть покусывает шею, а ладонь ложится на живот, заставляя сладко содрогнуться от щемящего чувства.

Я чуть приподнимаюсь — и растворяюсь в чужих глазах. Снова."

"— Я тоже люблю тебя, Эренрайте Вайре, Белый жнец, — мой голос звучит мурлычаще-хрипловато, так тягуче, что я сама себе удивляюсь.