Моя поневоле

Чего он ждет? Почему не двигается? Почему так пристально разглядывает меня? Что хочет найти?

У меня не осталось ни единой тайны от него… вся как на ладони.

Я хочу его. Хочу его член внутри. До одури хочу.

Сейчас… Умоляю…

Начинаю ерзать под ним. Бесполезно. Каменную глыбу не сдвинуть.

– Пожалуйста…–  выдыхаю, кусаю губы, пытаясь сдержаться и не закричать во весь голос.

В ответ такое легкое движение внутри меня, что это, скорее, походит на изощренную пытку.

Обхватываю его голову ладонями, пальцами зарываюсь в черный шелк волос, снова шепчу срывающимся голосом:

– Пожалуйста…

– Скажи.

– Я… хочу тебя."

"Закусываю губу почти до крови. От неторопливого толчка дергаюсь в сладком предвкушении. Выгибаюсь, подаюсь вперед, сама насаживаясь на член. Снова вперед, чтобы принять его ещё глубже.

Жар, напряжение, истома растут, закручиваются тугой пружиной.

Вцепляюсь в плечи Далхана, царапаю его кожу.

Контроль над собственным телом потерян. Сочные, влажные шлепки звучат оглушительно на фоне моих громких стонов и проклятий Далхана, со свистом вырывающихся сквозь стиснутые зубы.

Он запускает пальцы в мои волосы, оттягивая голову назад, усиливая болезненные ощущения и возбуждение вместе с ними.

Дикий. Абсолютно необузданный. Невозможно острые толчки. Далхан вбивается в меня, одновременно насаживая на себя, до упора, до боли. Царапаю ногтями покрывало, чувствуя, как меня засасывает бездна, уносит в другое измерение. Стоит подумать, что еще ближе и острее чувствовать невозможно, как новые толчки разносят в пыль эти мысли.

– Да-а-а…

Я уже утопаю в собственной влаге, Далхан врывается в меня с хлюпающими звуками, безжалостно таранит мое тело. Наша кожа блестит от пота, скользит друг о дружку.

Валиев не знает пощады, терзает мое тело безжалостно, вырывая из моего горла новые распутные крики. Кладет ладонь на мой живот, накрывает промежность. Находит пальцем клитор. Взвиваюсь, бедра подбрасывает. Голову обжигает боль – Далхан по-прежнему держит мои волосы в кулаке, прижимая к кровати, продолжая таранить мое тело, едва ли не разрывая на части.

Толчки становятся короткими и напряженными. Палец вычерчивает круги на набухшем клиторе. В какой-то момент ощущения становятся нестерпимыми, взрывают мое тело изнутри и меня прошивает сильнейшая судорога. Я кричу. Мой последний крик срывается на рыдание. Мышцы сокращаются вокруг обжигающе горячего члена. Кажется, что находясь внутри он стал еще больше, хоть это, наверное, невозможно.