Моя поневоле

Слезы льют по щекам, дыхание перехватывает, оглушающая паника проносится по телу.

Наконец он вытаскивает член, позволив мне сделать несколько глубоких вдохов. И снова входит глубоко в горло, сжимая мои волосы в кулаке.

Понимаю, что долго не выдержу. Колени, упирающиеся в пол, нестерпимо ноют, губы болят. Слюны так много, что она стекает по шее, груди. Я едва терплю все это. Наконец

дыхание Далхана становится сбивчивым, руки сильнее стягивают волосы, он начинает двигаться еще быстрее. Затем резко выходит из меня.

Начинаю судорожно заглатывать воздух, закашливаюсь. Он не позволяет опустить голову чтобы отдышаться, больно стискивает мой подбородок и начинает кончать мне на лицо, заливать его спермой. Приходится зажмуриться, глаза щиплет. Последний раз проводит головкой по моим губам.

– Прими душ, – через минуту его голос холоден и равнодушен как обычно. Звук застегивающейся молнии. – Поговорим через полчаса.

Глава 4

Когда дверь захлопывается за Далханом, с трудом поднимаюсь, на полусогнутых ногах бреду в ванную.

Запираюсь, хотя уверена, что за эти полчаса, которые он дал мне, никто не побеспокоит. Колени подрагивают, трудно сохранять вертикальное положение, прижимаюсь спиной к двери. Стою так некоторое время, пытаясь унять дрожь. Но отвращение к тому, что мои лицо и грудь измазаны спермой, перевешивает бессилие. Я должна смыть с себя Далхана. Его грубость, его животную похоть.

Как жаль, что из памяти вытравить воспоминания о том, что сейчас произошло – куда сложнее. Как хоть на миг избавиться от чертовых воспоминаний, когда головка члена касается моих губ, входит в мой рот, как огромный член толкается в горло? Двигается, трахает, унижая и мучая.

Нестерпимый стыд горит в груди.

Наконец встаю под струи воды, делаю их максимально горячими. Намыливаю волосы, лицо, шею, грудь, тру мочалкой до боли. Все принадлежности для душа я нашла в пакете на полке, запечатанными, новыми. Эта забота заставила ядовито ухмыльнуться.  Повторяю одни и те же манипуляции несколько раз, не жалея ни себя, ни шампуня.

Полощу рот, выдавливаю туда половину тюбика зубной пасты. Беру зубную щетку, тру ею десны, нёбо, но все равно чувствую вкус спермы. Полоскаю горло, которое саднит, ноет. Тру зубной щеткой даже губы, которые распухли и болят. В этот момент меня прорывает, позволяю себе малодушно разрыдаться, громко, отчаянно. Я не плакала так даже когда мама погибла в аварии. Не плакала, когда Эрик описывал мне всевозможные мерзости, которые собирался сделать со мной.