Моя поневоле

– Я объясню, почему так радуюсь, – говорит Вилена. – Далхан долгое время вызывал у меня страх. Честное слово, до жути его боялась. Он был со мной грубым, терпеть меня не мог. Не скажу, что у него не было для этого причин. Были. Я тоже не ангел.

– Вот уж прости, не поверю, – обрываю скептически.

– Я тебе расскажу. Это очень давняя и болезненная история. Наше с Тагиром знакомство началось очень давно. Он работал на моего отца, был совсем юным, а я была ребенком. Я влюбилась в него, и я моя глупость, неосмотрительность, едва не стоили ему жизни.

Лицо Вилены мрачнеет, видно, что ей нелегко углубляться в эти воспоминания.

– Так что поверь, у Далхана были причины для презрения, даже ненависти ко мне. Сейчас он, можно сказать, милашка со мной.

– Мне кажется, к нему точно неприменимо слово «милашка».

– О да, услышь он о себе такое, на месте бы убил, – снова улыбается Вилена.

– Я сильно его разозлила, – вздыхаю.

– Боишься его мести?

– Нет.

С удивлением прислушиваюсь к себе. Страха действительно нет.

– Ты сказала ему, что купила билеты в Италию? – нервно теребит складку на платье Вилена.

– Не помню, – обхватываю себя руками. – Кажется, да.

Наш разговор, все как в тумане. К тому же разве это имеет особое значение? Мы оба и так понимаем, что это неизбежно.

– То есть осталось три дня? – Вилена чуть не плачет.

– На более раннее число билеты были только в Будапешт, но мне туда совсем не хочется, – улыбаюсь, с трудом сдерживая слезы.

– Значит, у него есть три дня, чтобы тебя разубедить.

– Меня ничто не разубедит, – перебиваю торопливо.

"– А ещё ты очень сильно полюбила ее отца, – с улыбкой говорит Вилена.

– Не говори так, прошу. Он может услышать. Это ни к чему совсем. Надеюсь, ты не откровенничаешь о подобных предположениях со своим мужем?

– Нет, дорогая, не волнуйся. Но думаю, Далхан догадывается о твоих чувствах. А еще я уверена, что у него они тоже есть.

– Сложно поверить, что такой как он может вообще любить.

– Знаешь, я раньше тоже так думала. Но явно между вами что-то очень сильное. Иначе он бы не пришел в твою комнату рано утром. Он ведь не спал несколько суток. Как только вошел к нам в зал, его сразу окружили родственники. Все ведь очень переживали за него, не знали что с ним, жив ли. Все хотели с ним поговорить. Ему удалось освободиться только утром. Он вообще не спал. Знаю, потому что в это же время пришел ко мне и Тагир.