Моя по договору

Ведь нельзя стать счастливым, делая несчастным другого человека. Да и мимолетная страсть, которая кипит в Данилове, рано или поздно пройдет. Безусловно мы многое пережили вместе с ним, но все это в прошлом. Теперь у каждого из нас другая жизнь.

Я услышала, как провернулся ключ в замке. Соскочив со стула, я выбежала в коридор. Артём открыл дверь своим ключом. Я совсем забыла, что у него имелся ещё один комплект кроме того, который он оставил на комоде в прихожей, когда уходил.

Мы сверлили друг друга взглядом, понимая, что ничего между нами не закончено.

Искры витали в воздухе, создавая невероятное напряжение, уловимое во всех смыслах.

Я прижалась спиной к стене, молясь про себя, чтобы он ушел. В его присутствии мой мозг отключался, давая волю чувствам, исходящим от сердца. Я чувствовала, как мои щеки пылали под пристальным взглядом Данилова, а по телу разливался жар.

— К черту всё! — произнес он.

Артём рывком притянул меня к себе, после чего его руки оказались на моих пылающих щеках. Он, наконец, нашел, что искал.

Большим пальцем Данилов провел по моей нижней губе, отчего рот открылся в трепетном ожидании поцелуя. Но Артём медлил. Он продолжал ласкать меня, касаясь только пальцами, не позволяя себе большего.

— Потом будет поздно, Рита! — произнёс мужчина, касаясь губами кончика уха. Это было слишком волнующе. — Я не смогу остановиться. Но я должен рассказать тебе обо всем. Хватит с нас лжи и тайн."

"Оторвавшись друг от друга, мы прошли в кухню. В очередной раз остались наедине. Год назад я и подумать не могла, что мы сможем хотя бы просто говорить друг с другом.

— Хочешь что-нибудь? — спросила я. — Чай, кофе?

— Нет, спасибо, — в тоне Артема не было ни капли спокойствия.

— Тогда я тебя слушаю, — присев рядом, я наблюдала за реакцией моего бывшего мужа.

— То, что я скажу, Рита, тебе совсем не понравится, — его тон изменился. Артём был серьезен. — В тот день, когда познакомился с сыном, я чётко понял, пожалуй, впервые за свои двадцать восемь лет, где и с кем хочу находиться. Скажу так, не было ни единого гребаного дня, когда бы я не думал о тебе.

Ты как наваждение, от которого невозможно избавиться. Я презирал, ненавидел тебя за то, как ты поступила. Пусть и во благо, но тогда мои глаза застилала красная пелена, и рассуждать здраво я не мог, не говоря уже о том, чтобы что-то прояснить. Ещё раз хочу попросить прощение у тебя, Рит. Понимаю, что сейчас своими извинениями я лишь сотрясаю воздух, но очень надеюсь, что ты когда-нибудь простишь меня.